Ты себя видела? Куда ты в таком состоянии собралась?
— Не твоё дело, — фыркнула девушка, не открывая глаз.
— Значит, домой, — подытожил.
Были мысли отвезти её к себе домой. Это было бы слишком хорошо. Ксенакис в его квартире. На его постели. А потом даже подушка пропитается её запахом. Этим бананом, будь он неладен.
— Что ты сделал с оставшимися записями? — туман в её голове отказывался рассеиваться. Но спросить она была обязана. Язык заплетался, а голова была настолько тяжёлой, что Дани не могла держать её.
— Какими записями?
— Только не делай вид, что ты не понимаешь. За дуру меня держишь? Я о тех записях, что остались на твоём ноутбуке! Или планшете...
— А, — мельком взглянул на неё в зеркало заднего вида, — ты об этом...
— Мои родители поругались, — с трудом произнесла, — это твоих рук дело? Ты что-то сделал?
Егор слегка притормозил и повернулся к ней. О чём она?
— Ты теперь меня во всех грехах обвинить решила? — из его глотки вырвался нервный смешок, — я ничего не делал для того, чтобы твои родители ругались.
Какое-то время она молчала. Переваривала сказанное им, и всё ещё отказывалась верить в то, что все эти годы жила какой-то иллюзией идеальной семьи. Как так? Отец ведь любит маму! И она...
— А записи? Ты удалил? Оставш...ее..ся... — запнулась и, подняв голову, посмотрела на его профиль.
— Нет пока, — его голос стал тише.
— Почему? Ты обещал, что всё удалишь.
— Не хочешь поговорить об этом завтра? Когда язык не будет заплетаться?
— Хочу... — ответила не подумав, и сжала губы, чувствуя, что вот-вот произойдёт что-то, что позже заставит её краснеть, — Егор, останови...
— Мы почти приехали, — не обратил внимание на сдавленный голос Даниэлы, — угомонись.
— Егор, останови! — он вздрогнул от её крика и, обернувшись, понял, что ещё немного, и она загадит его тачку содержимым своего желудка.
— Твою мать, Муха! — дал по тормозам, щёлкая замками.
Дани буквально вывалилась из салона. Едва не упала на колени, когда её вывернуло наизнанку. Слышала отдалённый голос Гордеева. А затем его руки, придерживающие её за предплечья.
— Уйди, — простонала, сгорая от стыда и тяжело дыша, — уйди, Егор!
— Сиди, — отпустил её, — сейчас воды принесу.
На секунду закрыл глаза, и пальцами сжал переносицу. Бля... Он не сможет этого развидеть...