Он просто забрал у меня тот шедевр и сам отправил его в мусорное ведро. Тогда я безумно на него разозлилась, что опередил меня. Я снова была в гневе, что-то кричала, слов не помню, мыслей тоже. Они пробегали быстрыми строчками и уносились вдаль. А потом страстный поцелуй ставил точку в моем выступлении одного актера.
Мне иногда казалось, что Глебу нравилась моя эмоциональность и вспыльчивость, которую только с ним я и могу показывать. Раньше все было внутри, все переживания, все чувства. Сейчас я даже не могу помыслить, чтобы замкнуться.
К семейному вечеру было уже все готово. Я выбрала нежно-голубое платье, подобрала к нему туфли, украшения. Волосы решила собрать в пучок, чтобы не мешали. Глеб только фыркнул, когда разглядывал меня.
— Не нравится?
— Степфордские жены какие-то.
Мне пришлось поискать в интернете информацию. Оказывается, есть такой фильм про идеальных хозяек и жен, кукол.
На часах было шесть вечера, когда раздался первый звонок. На пороге стояли родители Глеба. Наталья Матвеевна, как всегда в шикарном платье черного цвета, и Павел, который подарил мне большой букет ромашек.
— Ромашки? — спрашивает его Глеб.
— А что? Слишком дешево?
— Скорее неподходяще.
— И что бы ты выбрал?
— Миле? Хм… Венерину мухоловку.
Что?
— Глеб! — слышу голос Натальи Матвеевны, ее не вижу, мой взгляд приклеен к наглому Глебу.
— А что? Вы просто не знаете Милу. Та еще мухоловка. Вроде милая, но стоит какому-нибудь муравьишке попасть на ее территорию и все, — он хлопает в ладоши, громко так, что я вздрогнула, — нет муравьишки.
— Прошу, проходите, — прекращаю я этот разговор, что слегка затянулся.
Мои родители присоединились к нам спустя десять минут. Как всегда очень пунктуальные. Одеты с иголочки. У папы новые очки, а мама изменила прическу. Сейчас она стала выглядеть моложе. Поспешила ей об этом сообщить.
Хочется суетиться, всем угодить. Но Глеб запретил мне это делать. Хотя, он вообще посоветовал заказать суши, а лучше пиццу.
— Мила, девочка, дай на тебя полюбуюсь, — мамин голос всегда нежный, он полон любви и ласки.
В детстве она пела мне колыбельные, рассказывала сказки. И я всегда запоминала ее голос, ее интонации, но никак не сами истории.
— Ты такая красивая. Удачно подобрала платье и украшения.