— Так, плечи назад, поворот, стопа. Молодцы. Еще раз. Мила, не забывай про лицо. Ножки стальные, повторяю. Стальные, — она подходит ко мне и жестко поправляет, нажимает на мышцы. Больно. Сегодня правая нога противно ноет, обезболивающее уже не помогает.
— Ай, — вскрикиваю я.
— Терпи! Ноги сегодня деревянные у тебя. Повтори.
Я повторяю.
— Я говорю стальные мышцы. Вот эта, чувствуешь? — она впивается ногтями в мышцу на ноге, показывая, где именно надо почувствовать. Останутся синяки. Потом беру себя в руки и повторяю движения.
— Вот. Теперь Плие. Мила! Слушай меня, Плие, нога, плие, нога, плие, нога. Стоп. Молодец.
Она отходит от меня. Выдыхаю. Учитель, который разрушает все вокруг, но на этих обломках строишь свое тело, она показывает, где именно выставить нужный кирпичик, а где закрепить конструкцию, чтобы получился правильный танец.
Снова движения, снова ноги, руки, лицо.
Зойка повторяет все автоматом, без чувств, не вкладывая ничего.
— Бездарная дура! — кричит она на Зойку, — если ты устала, то вон из класса. Я что попугай, по столько раз объяснять? Не понимаешь, пошла тогда отсюда. — Отходит от нее Ирина Григорьевна.
Зойка выходит, громко хлопнув дверью.
В раздевалке тихо. Никто не решает заговорить. Мы давно привыкли к такому тону, к тому, как к нам обращаются. Правильно будет пропускать через себя то, чему хотят научить, но никак не личные оскорбления.
— Девчонки, может в клуб, а?
— Вы еще не натанцевались?
— Да ладно тебе занудничать. Пойдемте!
— Ну правда, может сходим, а? Что мы как проклятые все у станка, да у станка.
— А хочешь у шеста? — врезалась в наш разговор Соня. — Говорят, с такой растяжкой, как у балерин, можно пройти без конкурса. Зато смотрите, девочки, без работы не останетесь.
— Соня, ты как всегда впереди всех.
— Конечно, — довольно ответила она.
— Вот тогда первой и иди к шесту.
— Дуры! — вышла из раздевалки.
Мы рассмеялись, обстановка разрядилась.
А вечером мы и правда пошли в клуб.
Мой первый выход.