Хотя скорее вскрывает своими раскаленными щипцами мои тяжелые замки, проникает внутрь.
А затем проходит в комнату, с гордо поднятой головой и ровной прямой спиной. Это поражает. Ее стать, ее сила поражает. Никто не знает, кто такая Мила. Истинную себя она всегда прятала за той оболочкой, что научили показывать. А то, что внутри — ее мысли, ее чувства — они под таким же замком, как и мои. Но мой ключ к ней — это темная Мила. Она сама помогла подобрать к ней код, когда зазывно и плавно двигала бедрами, а чертята в глазах притягивали меня к себе.
Наблюдаю за ней. Мила подходит к шкафу, именуемому баром, и находит вино. Красное, полусладкое. Берет его в руки и наливает в бокал. Очень надеюсь, что чистый. Поворачивается ко мне и, глядя в глаза, делает глоток.
— В прошлый раз на бокале, из которого хотел выпить, были чьи-то отпечатки пальцев. Пришлось его мыть, — шумно глотает и смотрит на меня, со злобой. Такой взгляд возбуждает.
— Ты сам помыл бокал?
— Да. Пошел на кухню, включил кран и помыл.
— Уау, Глеб Навиций, а в тебе столько всего еще интересного оказывается.
— Ага, затрахаешься узнавать, — снова этот шумный глоток. Губы слегка приоткрыты. Перед глазами картинка. Хочется пальцами надавить на щеки, потом провести пальцем по нижней губе, по этому бл*дскому бантику. Прикрываю глаза, прогоняю ее. Снова запираю на замок, что с каждым днем, каждым ее взглядом, слабеет.
Отхожу от нее подальше. Марат что-то оживленно доказывает Кощею. Тот заявляется каждый вечер к нему. Нет у меня к Кощину доверия, скользкий тип, но без него пока никак.
Тема разговора — смена трассы. Еще один риск, который не всегда оправдан.
Мы привыкли к тому пути, по которому не раз проезжали. Каждый камушек, каждый поворот нами изучен. Смена локаций — и мы можем откатиться назад. Вы думаете так просто наладить процесс ночных гонок, что по сути являются нелегальными? Да ни х*ра. Это сложная работа, где задействованы не только организаторы, механики, сами гонщики, но еще и силовые структуры, неофициально конечно.
Мы не безбашенные ребята, у нас нет дури в голове. У каждого есть то, чем мы дорожим — жизнь. И свобода.
— Марат, еще раз повторю, на том отрезке ничего сложно, но он просто длиннее. Там, где мы гоняем сейчас — уже пройденный этап. Никому неинтересно.