Глеб сзади, прижимается ко мне. Чувствую его пах. Он напряжен, будто его заводит эта игра.
Пытаюсь выкрутиться и понимаю, что эти попытки бесполезны. Я обездвижена.
— Пусти! Ты… Я ждала тебя! Все эти недели я ждала тебя, Глеб. Ночами не спала. Из-за тебя. Не могла без тебя уснуть. Ненавижу! Где ты был? С кем ты был? — выплевываю слова, как пули, не задумываясь.
— Ты забываешься, Мила. Мы… друзья! Не больше! С кем я был тебя волновать не должно. Поняла меня? — голос повышает. Злится, уже не на меня, на себя.
Понимаю, что мой гнев сейчас сменится слезами.
Хватка слабеет, Глеб отпускает меня, а сам валится на диван, закрывая глаза и откидывая голову назад.
Первый всхлип, такой густой, звонкий. Он — начало катастрофы, что разразилась бы в любом случае после случившегося. Слезы горькие, я чувствую их вкус. Крупные капли скатываются сначала по щекам, потом чертят свой путь по уголку губ и капают вниз. Скрывать я не хочу. Пусть видит меня такую: и злую, и в отчаянии, и в горе, и в слезах.
Глеб встает и уходит. Вот так молча. Как и в прошлый раз. Оставляет.
— Ты куда?
— Трахаться! С кем-нибудь! — не удостоил меня даже взглядом.
— Нет! — я вскакиваю и бегу за ним в коридор, потому что больше не позволю бросать меня. Со мной так нельзя.
Пытаюсь забрать его куртку. Движения резкие, как в борьбе. Впрочем, это и есть борьба. Вещь падает на пол. Но это меня не останавливает. Глотаю слезы, ругаю, кричу, бью его своими кулаками, только ему это нипочем.
"Он вжимает меня в себя, что я становлюсь как кукла, что связали по рукам и ногам, остался только взгляд, он гневно выжигает Глеба, его красивое лицо, его красивые губы, которые мне так нравилось целовать. Хочу сжечь его всего, на обломках своих же чувств, бросив спичку и подлив бензина из его же малышки.
— Сука!
Момент, когда ты застываешь в воздухе. Эта секунда, не больше. Но она как кульминация танца, его вершина. Такая сложная и интересная одновременно. Сейчас этот момент — его поцелуй. Губы, что накрывают мои. Влажно и страстно.