Видимо, в его кругах разводиться не принято. Но я… я не смогу... с ним. Не после того, что увидела. За один миг самый родной человек, ближе которого никого нет, отдаляется. Становится чужим.
И самое ужасное в том, что Воронов даже не оправдывается. Ни одного слова раскаяния. Объяснения. Да еще и двухнедельная командировка с Тиночкой, которая, раздвинув ноги сидела на его столе…
Боль режет грудь, а я смотрю на него. На красивого такого. Сильного. Влиятельного. Родного…
Нет. Чужого. Уже чужого…
- Прекрати, Яна.
Ясно. Михаил Дмитриевич не потерпит истерики на рабочем месте даже от собственной жены. И ничто не способно порушить его платы. Цели бизнеса превыше всего.
У мужа опять звонит телефон. Он отвечает.
А мне нестерпимо хочется, чтобы он отбросил трубку, посмотрел на меня, подошел, обнял и рассказал, что ближе меня у него никого нет, прошептал так же, как ночью…
Прошлой ночь, когда брал мое тело так неистово…
Опять ожог и лютая нестерпимая обида внутри.
Когда-то смеялась над шуткой, даже мысли не допуская, что мой Миша предаст меня. Я ведь открылась ему, позволила прикоснуться к себе, не просто тело отдала на закланье, но и душу свою подарила.
Первый мой, единственный, в одночасье чужой…
6
- Да. Сейчас подойду.
Отвечает и собирает свои бумаги, бросает на меня раздраженный строгий взгляд и прикладывает словами в стиле большого босса.
- Дома поговорим, Яна. Дождись вечера.
Забирает свой кейс, а я киваю. Просто на автомате.
- Тебя Кирилл отвезет. Я распоряжусь, - добивает своей такой привычной заботой, - за руль не сядешь.
Подходит ко мне, а я заторможена на столько, что даже отшатнуться не могу.
- Михаил Дмитриевич, простите тысячу раз, но у нас ЧП, - тараторит секретарь мужа, упоминает какие-то сводки, и Миша кивает, хочет дотронуться до моего локтя, но я отшатываюсь.
Не могу допустить касания его рук. Только не после того, как эти пальцы натягивали волосы любовницы на столе…
Улавливает мое движение. Щурится.