Со стороны картина выглядела как бег на длинную дистанцию на стадионе: присутствовали и бегуны, и горластые болельщики. Болели в основном за обманутую жену. Но худенькая Маруся оказалась более спортивной, тетка пыхтела, безнадежно отстав. Наконец поняв, что проигрывает, Вероника с утробным вскриком метнула сковороду вдогонку разлучнице и завопила:
– Ежели у этого паразита каждая роза под окнами цвести намылится, никаких удобрений на вас не хватит!
Сковорода с жалобным звоном подпрыгнула на асфальте и затихла, не долетев до жертвы.
Маруся бежала до самого дома. Взлетев на шестой этаж, она нажала кнопку звонка и ворвалась в квартиру, оттолкнув маму, открывшую дверь. Заперев все замки и накинув цепочку, Маруся подкралась к окну и трусливо выглянула из-за занавески. Под окнами передвигались вполне цивилизованные сограждане. Похоже, угроза миновала. Маруся упала на кровать и закрыла глаза. Организм все еще потряхивало от пережитого ужаса.
– Мариша! – послышался мамин голос. – Что случилось?
– Дверь никому не открывай, к телефону меня не зови, – попросила Маруся.
Поскольку для мамы ситуация не прояснилась, она присела на кровать рядом с мелко дрожащей дочерью и внимательно оглядела ее:
– Давай, говори, в чем дело? Кто тебя обидел? К тебе кто-то пристал, сказал что-то нехорошее?
– Мама, – округлила глаза Маруся, – чего ты со мной разговариваешь, как с умственно неполноценной? Я взрослая женщина, мне двадцать два года!
– Ну хорошо, тогда поясни, что случилось со взрослой женщиной.
– Я его люблю, – всхлипнула Маруся, – я без него жить не могу, я без него вообще задыхаюсь! Он несчастный человек, его лишили будущего…
– Он, он… Кто такой «он»? – напряглась мама. – Ты ничего мне не рассказывала.
– А теперь рассказываю! – тоскливо выкрикнула Маруся.
И действительно выложила все, расцветив свое грустное повествование романтическими деталями.