– Я не стеснительная, – обнаглела Маруся.
Пока кузнечик плескался в ванне, она постелила ему на диване, мимоходом отметив, что зря только белье достала: ясно, что мужик помнет простыни и попрется к ней в спальню.
Когда она вышла из душа, облачившись в полупрозрачный пеньюар, купленный специально для подобных случаев, но так ни разу и не пригодившийся, Миша уже погасил свет и затих.
Почти час Маруся принимала красивые позы в ожидании его крадущихся шагов. Но как она ни прислушивалась, ничего не слышала. Встав, Маруся на цыпочках приблизилась к дверям, боясь думать о том, что как раз в этот момент Миша может подходить к спальне с другой стороны.
– Какая наглость, – расстроенно прошептала Маруся и, подавив желание швырнуть в кузнечика тапочкой, с тяжелым сердцем отправилась спать.
Утро началось для нее неожиданно: вместо звона будильника ее поднял вой пылесоса. Часы показывали семь утра. Сегодня не было первого урока, и можно было бы поспать подольше, но…
Наскоро причесавшись и протерев лицо огуречным лосьоном, Маруся вышла из спальни во вчерашнем наряде. Миша, раскачивая тощим задом, с увлечением пылесосил пол в прихожей."
"«Интересно, что сейчас думают про меня соседи?» – развеселилась она и легонько кашлянула. Гудение агрегата перекрыло ее слабое «кхе-кхе».
– Доброе утро, – промямлил Миша.
– Доброе, доброе… А что это вы с утра пораньше за уборку взялись?
– Да вот решил, пока вы спите, помочь чуть-чуть. Пусть, думаю, девушка лишний часок подремлет.
Маруся озадаченно смотрела на тимуровца. Похоже, он не издевался, а искренне считал, что под вой пылесоса можно спать.
– Я вам чрезвычайно признательна, – высокопарно объявила она. – Пойдемте позавтракаем. Я оладушек напеку. Вы любите оладушки?
– Очень, – пробормотал Миша. – Марина, вы… гм… не одеты.
Маруся взглянула в зеркало и, взвизгнув, поскакала в спальню.
Если в вечернем сумраке пеньюар выглядел пикантно, то при безжалостном свете ламп демонстрировал абсолютно развратную картину.