– Ты рассуждаешь примитивно. Я хоть и толстая, но не страшная! Почему ты не веришь, что меня можно полюбить?
Откровенно говоря, Маруся и сама слабо в это верила, но так хотелось, чтобы Коленькины чувства оказались настоящими!
– Можно, но не забывай, какая у тебя там должность. Он у нас где прописан?
– В общежитии, – вздохнула невеста, стыдясь, что выучила личное дело кавалера почти наизусть. – Но это вовсе не значит…
– Разумеется, нет! А ты ему скажи, что вы с Максимом переедете к нему в общагу, и посмотри на реакцию.
– Дин, он же не идиот! Кто поверит в подобную чушь?
– Ты, Маруська, боишься смотреть фактам в лицо.
– Боюсь, – призналась Маруся. – У меня не жизнь, а сплошные факты и открытия. Меньше знаешь, крепче спишь.
Дина опять оказалась права. После праздников Коля заговорил о повышении и прописке. У жениха не хватило ума и терпения выждать еще немного. Алчность его подвела. Маруся с треском выгнала альфонса, узнав о себе много нового и интересного от упаковывавшего вещички парня. По центру поползли слухи, которых она так боялась.
– Это либо твой ремонтник пакостит, либо кто-то из уволенных. Плюнь и не обращай внимания. Такова уж наша начальническая доля, – утешила ее Лариса.
И Маруся успокоилась."
"Через полгода за ней красиво и обстоятельно стал ухаживать Георгий Константинович, хозяин небольшой адвокатской конторы, занимавшей три комнаты на втором этаже. Это был полный одышливый мужчина слегка за пятьдесят. На самом деле он давно справил свой шестидесятилетний юбилей, но продолжал старательно молодиться и интересоваться женским полом. Ограничивался престарелый ухажер вздохами и цветами, присылаемыми с курьером.
– Если в личной жизни полный штиль, – утешала ее Дина, – то и этот старый гриб для поддержания тонуса сойдет.
– Дина! Какой от него тонус?
– Моральный! У тебя что, аллергия на цветы?
– Нет. Но это не может длиться вечно, в какой-то момент он перейдет к более активным действиям.