От падения ее спасло только то, что конец хвоста очереди змеился вдоль перил и сердобольные сограждане не дали ей упасть.
– Тетка, ты что, совсем уже! – сердито крикнул молодой парень. – Чуть не покалечила девчонку!
– Хулиганка! – визгливо подхватила пожилая женщина и начала с преувеличенным усердием отряхивать Марусино пальто.
– Спасибо, – смутилась та, – я не испачкалась.
– В милицию надо эту жердь сдать, – не унималась добровольная помощница. – Гоните ее из очереди.
Поскольку каждый стоявший являлся эквивалентом пяти-семи лишних минут ожидания, очередь оживилась и уже готова была устроить расправу.
– Э, держи, куда?! – завопили все. Начался переполох, пользуясь которым, Маруся проскользнула за женщиной, крича вместе со всеми:
– Не пускайте ее без очереди! Безобразие!
Еще час ушел на борьбу с плотной людской массой, сквозь которую можно было продвигаться со скоростью хромой черепахи.
Наконец, шепча «третье, третье, третье…», она стала пробираться к выходу.
Прописка затянулась: то не хватало документов, то на нужных бумагах не было какой-то подписи или печати, то все было, но вдруг выяснялось, что срок годности очередной справки иссяк накануне.
– И чего? – бесновался Виктор, изогнувшись и пытаясь засунуть голову в узкое окошко.
– Не скандальте тут, – равнодушно отвечала паспортистка, зевая во весь рот и поблескивая золотым зубом. – Сделаете новую справку и приходите.
– Где ее делать?
– Здесь!
– Возмутительно! – вопил Виктор. – Ну так сделайте и сами у себя примите!
– Не могу, нужна подпись начальника и печать.
– А начальник где?
– В крайнем окне.
– К нему очередь со всех микрорайонов, – услужливо подсказал невысокий худощавый мужчина, стоящий за ними.
Через две недели проблему решил флакон французских духов, подаренный Виктором нужной паспортистке. Маруся, у которой не было не то что французских, а вообще никаких духов, не возражала. Она привыкла обходиться слабенькой туалетной водой и остатками косметики. Когда однажды она попросила у Виктора деньги на помаду, он сообщил, что помада ей не идет вообще.