Наконец вдохнула полной грудью и прислушалась к себе. Ничего не болело, но было очень холодно. Маруся попыталась опереться рукой о диван и ощутила под пальцами холодную влагу. Голова кружилась. Ноги подкосились от ужаса:
«Кровотечение. – Эта мысль полоснула ее, как хлыстом, едва не расколов сознание. – Надо дойти до выключателя».
Позвать Виктора она не могла. Воздуха не хватало. Все-таки попыталась крикнуть. Не получилось даже шепота. Встав на четвереньки, Маруся медленно двинулась к выходу:
«Включить свет, найти телефон, вызвать «Скорую».
Маруся была уже почти у цели, когда ее накрыла новая волна дикой боли. Она ничком свалилась на бок и зашлась в немом крике. Этот приступ отнял последние силы.
«Я умираю», – отстраненно подумала Маруся, лежа на ледяном полу.
На память вдруг пришла сказка, которую она много раз перечитывала в детстве. Про двух лягушек, попавших в молоко.
«Стенка», – сообразила Маруся и подцепила дверцу. Это оказалась посудная секция. Взяв какую-то стеклянную плошку, она с размаху швырнула ее вдаль. Посудина глухо грохнула об пол. В квартире продолжала висеть тишина. Маруся потащила на себя коробку со столовыми приборами.
«Господи, да он же, видимо, опять ушел, – с тоскливым ужасом подумала Маруся, по щекам потекли злые слезы. – Сейчас сдохну тут, только утром найдут».
Новый приступ боли вернул пропавший голос, и она огласила квартиру звериным воплем."
"«Наверное, так пугают прохожих путников вурдалаки, – усмехнулась, когда боль отступила. Виктор признаков жизни не подавал.
Мысли путались, как у пьяной, почему-то стало смешно, и Маруся начала тоненько хихикать. С организмом творилось что-то странное. Это не могли быть роды, до них еще долго. Ребенок мягко повернулся внутри и осторожно толкнулся.
«Я даже не знаю, кто там», – подумала она. На УЗИ малыш прикрылся и не дал определить свою половую принадлежность.