— Некая Мейбл Олбани, из тех самых, что судятся с твоей Дороти. Все ваши накопления уйдут на суды. Надо было выбирать правильную сторону, сын!
Оба замерли в нерешительности!
Неожиданно Эндрю прошёл в центр библиотеки и сел на то самое кресло-наказания, это очень яркий знак матери, просьба о пощаде, но пусть даже через наказание?
— Процесс уже запущен. Твоё имя испачкано в грязи с Дороти. Я не хочу рисковать, прощая твою выходку. И у меня слишком богатый опыт. Твой отец решил жить со шлюхой, и ты идёшь по его стопам, он научил меня только одному — не прощать!
— Но я твой сын!
— Это ещё хуже, потому что мне больно осознавать, что ты ведёшь себя так же, как отец.
— Я этого так не оставлю.
— Убьёшь меня? — приподняв бровь, леди Гвинет язвительно поддела сына, но его ответ стёр с её довольного лица улыбку.
— Да! Если придётся, то сделаю это. Я прекрасно знаю, что это ты отравила отца, он заболел обычной простудой, попав на охоте под дождь. Уже шёл на поправку, а потом вдруг умер. Я знаю, что ты с ним сидела в ту ночь. Никого, не пуская в комнату, подсыпала яд. Теперь молись! И кстати, будь я женат, на такой, как ты, тоже сбежал бы. Ведь его заставили жениться на тебе, что там у тебя случилось?
Почему тебя так поспешно выдали замуж за бедного барона?
Мать побледнела, поджала губы и вышла, звонко хлопнув дверью.
— Чёрт возьми, так это правда? — простонал сын.
Он тут же выбежал из дома, сел в автомобиль, прекрасно зная, кто откроет ему все чёрные тайны жестокой мамаши...
Глава 25. Недостойное предложение Дороти
— Леди Эресби, приносим свои извинения. Ваш адвокат предоставил все материалы, и смог доказать следствию вашу невиновность и незаинтересованность, в этом инциденте.
Молодой инспектор Скотланд Ярда заполняет бумаги, чтобы отпустить уставшую даму после допросов. Он выглядит уверенно, и когда поднимает взгляд от бумаг, долго смотрит в глаза Дороти, заставляя её нервничать. Но она не привыкла уступать, и в очередной раунд «гляделок» решила ответить:
— У меня лучший адвокат, это первое, второе, я ни в чём не виновата. Кроме одного, я слишком добрая натура.