Но сейчас он чувствовал себя загнанным в угол. В зеленых глазах девчонки плескалась бездна обиды и тоски. И Данилов понимал, что именно эти глаза способны погубить его. Понимал, что нужно сопротивляться этому наивному и глупому лисенку. А не мог.
* * *– Дело не в тебе, Лисеныш, – пробормотал Джек.
Ему удалось вытащить девушку из душевой кабинки, и они теперь сидели вдвоем на полу. Вернее, Джек сидел на теплой плитке, а Джульетта, сжавшись в комок, – на его коленях.
– Во мне! – всхлипнула Джульетта. – Он всегда хотел сына.
– Не говори так, – голос Джека звучал твердо и уверенно, а руки настойчиво фиксировали мокрое и напряженное девичье тело.
– А мама? – всхлипнула Джульетта. – Почему она не вступилась за меня? Почему позволила отцу отдать меня Тенюшину, словно я вещь?
Джек молчал. Девушка уже и не рассчитывала на его ответ. Она все еще рыдала, но уже не пыталась вырваться из крепких рук. Наоборот, прильнула к надежной груди своего похитителя.
– Твоя мама, Лисеныш, вступилась, – спустя, кажется, вечность, произнес Данилов. – Но открыто не могла возразить генералу.
– И она наняла тебя? – догадалась Джульетта.
Джек осторожно кивнул. И Жу-жу взглянула в глаза Злодею. Искорка недоверия, помноженного на надежду, заставила Джека вспомнить, что он сидит на полу ванной комнаты, держит на руках практически обнаженную Жулю, и, кажется, побаивается дышать.
Данилов понимал, что нужно заставить Жульку одеться, накормить ее и уложить спать.
Но он сидел все так же, неподвижно. А его руки непроизвольно запутались в мокрых прядях.
– Очень давно Эмма Савельевна помогла мне, – неожиданно даже для самого себя пробормотал Джек. – Услуга за услугу.
– Моя мама? Как она могла помочь, если всю жизнь просидела дома, внушая мне, какой замечательной дочерью я обязана стать? – шмыгнула носом Джульетта и доверчиво прижалась лицом к шее Данилова.
Черт! Ну, какого лешего она такая доверчивая?!"
"Данилов готов был поклясться, что Жу-жу расслышала его мысли. Кажется, он орал эту фразу вслух сто тысяч раз подряд. Но в комнате было по-прежнему тихо. Всхлипы, вырывавшиеся их груди Джульетты, стихали. И мысленно Джек отсчитывал секунды до того момента, когда Жуля бедром ощутит, насколько он рад ее близости.