Мои ладони вспотели.
Давай. Всего лишь крошечный поцелуй. Тебе не в чем себя винить. Вы с Рисом не встречаетесь.
– Не знаю почему, но у меня возникло странное желание рассказать все известные мне любопытные факты о цветах, – сказал Стефан. – Ты знаешь, что в семнадцатом веке тюльпаны в Голландии стоили дороже золота? Буквально.
Так бывает, когда я нервничаю. Начинаю извергать всякие бесполезные факты.
Тонкий намек от Стефана: он тоже хочет поцеловаться. Иначе у него не было бы причин нервничать.
Я незаметно вытерла ладони о юбку. Не смотри на Риса. Если посмотрю, то точно не смогу.
– Как увлекательно. – Я вздрогнула, осознав, что так отвечают, когда совершенно не интересно. – Правда.
Стефан рассмеялся.
– Боюсь, есть лишь один способ остановить меня, пока я до смерти не утомил вас цветочными познаниями, ваше высочество, – мрачно сказал он.
– Какой? – спросила я, отвлеченная взглядом Риса, прожигающим дыру в моем боку.
– Этот.
Прежде чем я успела отреагировать, губы Стефана соединились с моими, и, хотя я понимала, что приближается поцелуй, от изумления я замерла как вкопанная.
Губы Стефана были мягкими, с легким привкусом мяты. Приятный, сладкий поцелуй – такие показывают в кино, и они вызывают головокружительный восторг у большинства женщин.
К сожалению, я к ним не относилась. С тем же успехом я могла поцеловать собственную подушку.
На меня нахлынуло разочарование. Я надеялась, поцелуй изменит ситуацию, но он лишь подтвердил мои подозрения.
Возможно, было наивно надеяться, будто я смогу найти привлекательного и приятного в общении жениха. Как бы меня ни торопили, в двадцать с небольшим сложно отказаться от надежды на любовь.
Наконец я собралась с силами и решила отвлечься от своих мыслей, но не успела – в оранжерее послышался громкий треск.
Мы со Стефаном друг от друга отпрянули, и мой взгляд упал на Риса – рядом с ним лежал разбитый горшок с лилиями.
– Рука соскользнула. – В его голосе не слышалось ни грамма раскаяния.
Это – как бы помягче выразиться – было полным бредом. Рис был крупнее среднего человека, но двигался со смертоносной грацией пантеры.
Именно ее он сейчас и напоминал – пантеру за секунду до прыжка на ничего не подозревающую жертву. Лицо сосредоточено, мускулы напряжены, глаза, словно лазерные прицелы, устремлены на Стефана, который беспокойно заерзал под тяжелым взглядом.