— Нужно посмотреть, — Даниил отходит от дверей, пропуская меня внутрь дома, сам идёт на кухню.
— Ну что там? — спрашиваю, моя руки.
— Да в общем-то почти ничего, — отзывается мужчина.
— Дай глянуть, — подхожу и смотрю в холодильник.
— Фарш вот есть немного, но тут еле-еле на пару котлет хватит…
— Знаешь что? Иди-ка ты в душ, — разворачиваюсь к нему. — Я тут сама разберусь.
Похоже, сегодня у хирурга шоковая терапия. Он покорно разворачивается и выходит с кухни. А я быстро залезаю во все шкафы, проверяя, что тут есть, и решаю приготовить из фарша томатный мясной соус и сварить спагетти.
Через полчаса кухня заполняется аппетитными запахами, и я раскладываю по тарелкам получившуюся пасту. Даниил возвращается уже в домашней одежде — в этот раз на нём кроме штанов ещё и футболка, слава богу. Взъерошенный, с мокрыми волосами… и, чёрт побери, дико сексуальный!
— Знаешь, ягнёночек, — мужчина суёт в рот первую вилку пасты с соусом и закатывает глаза, — твой бывший — действительно мудак! Ничего хорошего в этом, понятное дело, нет, я это и раньше знал, но теперь…
— Что теперь? — не выдержав, спрашиваю у него.
— Теперь я думаю, что очень этому рад, — выдаёт он, глядя мне в глаза.
— Ты знаешь, как ни странно, — отвечаю медленно, не отводя от него взгляда, — мне кажется, я тоже этому рада.
Между нами повисает тягучая, напряжённая пауза. А потом, спустя вечность — или мгновение? — Даниил, словно решив что-то для себя, тянется ко мне и целует меня.
Целует не так, как касался моих губ с утра после нашего с ним «танца». И не так, как совсем недавно целовала его я. Нет, этим поцелуем он словно заявляет на меня свои права… А я, не успев ничего сообразить, поддаюсь его натиску.
Охренеть можно, какие у него вкусные губы! — мелькает у меня в голове. А потом я окончательно перестаю что-либо соображать. Потому что такое ощущение, что мы оба целуемся как в последний раз! А ещё… ещё он вытворяет языком такое, что у меня невольно начинает тянуть низ живота.
Не знаю, сколько проходит времени, когда мы наконец размыкаем губы. Смотрим друг на друга ошалело и молчим, тяжело дыша. Не вполне уверена, кто из нас первым снова подаётся вперёд, но спустя ещё несколько минут я уже обнаруживаю себя сидящей верхом на коленях хирурга, его руки — на моей спине под футболкой, и свои пальцы — запутавшимися в его до сих пор влажных волосах.
Он не переходит черту. Не спускается ниже, не касается груди.