Что несла эта женщина? Насколько мне было известно, как раз Алексей Денисович на все сто процентов был счастлив со своей супругой…
– А вы точно об отце своих детей? – спросила я, приподняв бровь.
На что Яна как-то странно рассмеялась и ответила уверенно:
– Я точно об отце своих детей.
Так, все. Мне надо что-то с этим делать. Находиться здесь и дальше и выслушивать все это – ниже моего достоинства. Все, что мне было нужно, я уже услышала. Только это ясности не внесло ни на йоту.
– Алексей Денисович, ситуация вышла из-под контроля и вы это прекрасно понимаете, – обратилась я к свекру.
– А это не твое дело! – рявкнула Яна, но на нее я внимания не обратила.
– Я думаю, что нам стоит сесть вчетвером и все обсудить, – продолжила говорить свекру. – Вы, Лидия Андреевна, я и Дима.
Я направилась к двери, когда до меня донесся голос Алексея Денисовича, полный ужаса:
– Таня, только не это! Лидочка ничего не должна знать!
Да что же это такое?
– Алексей Денисович, вам нужно думать прежде всего о своей ответственности перед двумя детьми! – сказала я с нажимом.
– А я не против, чтобы мои дети действительно жили при отце, – вдруг сказала Яна. – Только не думаю, что это всем понравится и всех устроит.
Она пожала плечами, а на ее лице появилось язвительное выражение. И снова эта женщина намекала на то, о чем у меня имелись очень внушительные подозрения?
– Алексей Денисович, я все сказала, – все же дойдя до двери, уведомила свекра.
Яна снова рассмеялась. Я посмотрела на нее внимательно и добавила:
– Будут от меня родные ему малыши – они и станут именовать Диму папой.
И когда выходила, поняла, что последние мои слова Яне ой как не пришлись по душе.
Когда я вернулась домой, муж уже приехал с работы. И был зол, как тысяча чертей. Направляясь к Яне и детям, устраивая этот разговор, я понимала, что Чернов обо всем узнает. Причем очень быстро. Так и случилось.
– Что ты творишь, Таня? – загромыхал надо мною голос мужа, едва я переступила порог квартиры.
Я тут же ощетинилась тысячами игл. Пусть орет, сколько влезет! Если врал столько лет, последствия своих поступков должен готов принимать беспрекословно.