Надеюсь, первая учительница у дочки будет хорошей.
— А ты чего, Марик, такой бледный?
Тёща, естественно. Больше всех надо.
— Ему пришлось остаться в Москве, — спокойно отвечает Агата. В мою сторону даже не смотрит. Зато тесть смотрит внимательно. — Потом об этом.
Потом. На грудь плиту гранитную сложили и сверху прыгают. От её «потом» волосы на затылке становятся дыбом. Что ж, сам наложил дерьма, самому теперь и разгребать.
Глава 17
Агата
Присутствие Марата жжёт кожу. Хочется повести плечами, сбросить липкое ощущение.
Смотрю на Каринку, Марат стоит за спиной. Всегда ощущала его поддержку, знала, что могу опереться. По сути за спиной всегда было пусто. Фотографы просят родителей сделать шаг назад.
— Каринка такая большая уже, — говорит мама. Да, выросла доченька. Единственная моя. А у Марата не единственная… На линейку к сыну тоже придёт, когда тот в первый класс соберётся? Злоба не даёт нормально дышать. Никогда таких эмоций не было, но разбитые розовые стёкла больно режут глаза. Линейка завершается, детей фотографируют, а потом…
— Ма, па, пойдём вместе сфотографируемся!
Она тянет нас за руки, а смотрит только на Марата.
— Сейчас, учительнице букет подарю, — говорит он низко. Почему от его голоса до сих пор сердце тянет? Он мой! Мой был, только мой! Как глупо было так думать. Растворяться в любви, доверять. Просто верить.
Мы становимся на фоне школы. Ладонь Марата опускается на плечо, печёт. Улыбаюсь. Губы болят от этой улыбки. Несколько фотографий для семейного фотоальбома уже не существующей семьи.
— А теперь куда? — спрашивает мама. Никуда. По домам.
— Предлагаю в парк, а потом есть мороженое, — говорит Марат.
— Какое мороженое, Марик? А если Каринка заболеет?
Мысленно закатываю глаза.