Мы ведь с ней больше не увидимся, да и общих знакомых у нас нет и не будет, так что ей я смогу выговориться и облегчить себе душу хоть чуть-чуть.
– А нет повода мне счастливой быть. Мне муж изменил вчера с секретаршей. Прямо как в самой дешево снятой мелодраме, – горько прошептала я и опустила глаза, чтобы скрыть, что вот-вот польются слезы. Мне не хотелось плакать. Осточертело уже. И так глаза наверняка опухшие.
– С секретаршей? – удивилась Люда. – Значит, богатый муж у тебя? Ну, ладно, что ты так прям. Твой хотя бы скрывает от тебя измены.
И откуда она всё знает? Опыта у нее в жизни, конечно, больше, чем у меня, но всё же.
– А вредные привычки есть у него? Пьет, курит, наркоманит? Может, в карты деньги проигрывает?
Я не совсем понимала, к чему она клонит, но отрицательно покачала голово.
– Так вот же. Он у тебя не пьет, деньги зарабатывает, малыша и тебя обеспечивает. Сказка, а не жизнь! Точно тебе говорю! Я-то знаю, я из совсем другой оперы. Хлев да свиньи моя опера.
Я не успела возразить, что не в деньгах счастье, как в палату вошел целый консилиум врачей во главе со статной дамой в белом халате. Суховатая на вид и холодная.
– Антонина Леонидовна, тут у нас отслойка плаценты, но угрозы выкидыша больше нет, но мы оставили пациентку в больнице до родов. Платная палата, сами понимаете, лучший уход, – прошептал ей в конце один из врачей, но она даже не кивнула. Лишь заглянула в мою карточку и перевела цепкий взгляд на меня. Холодный. Недоброжелательный. Аж мурашки по коже. Так на меня никто и никогда не смотрел.
– Орловой назначить витамины. Медсестру ко мне прислать, – сказала главврач рублено. – Я лично проконтролирую процесс.
Когда все ушли, и мы с Людой остались наедине, она сразу заметила мое беспокойство.
– Ты не обращай на эту стерву внимания, она по жизни такая, главврач, как никак. Ржевская Антонина Леонидовна.