Она довольно общительная и оптимистичная, и Гордей, видимо, надеялся, что я смогу выговориться, а та убедит меня, что мне нужно простить мужа. Как же я сразу об этом не догадалась. Она ведь сразу разговор с этого и начала. Что ей в деревне гораздо хуже, и все мужики изменяют своим женам со временем. А мне вообще повезло, чего это я жиру бешусь.
Я бы, может, истерично рассмеялась, но после того, что произошло утром с абортивной ампулой, махинации Гордея меня даже не тронули.
– Зачем ты пытался убить нашего ребенка, Гордей? – сглотнув, всё же задала я самый главный вопрос, который мучил меня весь последний час.
"Поначалу по ту сторону трубки звучит полная тишина. Мне казалось, что Гордей просто был ошеломлен тем, что я уже знаю правду, и поэтому молчит, но когда он, наконец, пришел в себя, то я оцепенела от того гнева, который звучал в его голосе.
– Что за глупости ты несешь? Неужели ты видишь меня таким монстром, что уже сочиняешь небылицы? Если бы я хотел причинить тебе вред, то не вызвал бы скорую и не повез тебя в больницу.
Пока он говорил, я не сразу осознала, что он подумал, что я обвиняю его в том, что у меня произошла отслойка плаценты из-за того, что я застала его за изменой в самом процессе.
– Прости, что кричу. Я и правда не хотел, чтобы ты видела то, что произошло в офисе. Я уволю охрану, которая тебя пропустила. Если бы не они, ты бы сейчас не лежала в больнице с угрозой выкидыша.
Мне стало неожиданно горько и больно от того, что он перекладывал ответственность за содеянное на обычного охранника, которого я уговорила пропустить меня.
– Не вздумай никого увольнять, Гордей, я соврала охране, что ты меня ждешь. Они тут ни при чем. Да и разве они заставляли тебя изменять? По-моему, это была полностью твоя инициатива. Ты же сам мне сказал, что ты мужчина и тебе нужна близость.
Последнее я сказала через силу, но была рада, что, наконец, выговорилась. Не хотела всё это больше держать в себе, боялась, что все эти эмоции скопятся и будут грызть меня изнутри, отчего мое здоровье подкосится и роды пройдут трудно.
Мое собственное состояние меня мало беспокоило, но я боялась, что ребенок родится нездоровым.
– Сонь, я очень ждал нашего ребенка и хотел его не меньше, чем ты, поэтому не смей обвинять меня в том, что я желал ему вреда.
Гордей говорил довольно убедительно, так что, не знай я, что сегодня медсестра могла причинить мне вред, могла бы поверить его словам, но факты говорили сами за себя.