— Ненавижу…
— Я никуда без тебя… никогда.
Толчок.
— Ты моя ошибка…
— Наши клятвы…
— Они пустой звук…
— Вместе до конца… В боли и в радости…
Толчок.
Рыдания вырываются из груди.
— За что ты так с нами…
— Я все исправлю детка, — в его глазах столько эмоций, столько боли.
Готова поспорить, в моих глазах ее больше.
— Нас больше ничего не спасет.
— Я спасу нас, малышка…
Толчок.
С силой сжимаю волосы на его затылке, погружая ногти в кожу. Кирилл шипит.
— Нас больше нет, — шепчу ему, и из груди вырывается стон.
Он мало похож на человеческий. Это вой загнанного зверя, который знает, что впереди его ждет лишь одно — смерть.
Толчок. У меня кружится голова, низ живота болезненно взрывается спазмом.
— Я люблю тебя, — шепчет мне в лицо и слизывает мои слезы.
— Я ненавижу тебя, — закрываю глаза, чтобы не видеть, чтобы не слышать.
Чтобы больше никогда его не знать.
Глава 5
Ксюша
Я рассматриваю молоденького капитана перед собой. Он смотрит на меня, раскрыв рот. Тишина кажется неуместной для этого кабинета.
Распахивается дверь, и заглядывает мужчина в погонах:
— Плотников, зайди потом к главному.
Капитан будто выныривает из оцепенения.
— Зайду, — откашливается и поднимает темный взгляд на меня: — Так вы утверждаете, что у вас украли сумку с телефоном?"
"— Да, — облизываю губы и перебираю пальцами подол короткого сарафана. — Я шла по проспекту, и у меня вырвали сумку. На телефон мне плевать, но в сумке были документы. Паспорт, водительское.
Капитан оттягивает воротник и снова прочищает горло, не сводя взгляда с моих губ:
— Вы видели преступника?
— Мужчина на мотоцикле.
Дальше следуют сухие вопросы, затем капитан встает, я за ним. Он подходит ко мне. Между нами меньше метра, и я чувствую аромат, исходящий от парня. Парфюм, перемешанный с запахом тела. Непроизвольно смотрю вверх и сглатываю, по плечам бегут мурашки, которые не остаются незамеченными.
— Ксюша… я найду твои вещи и документы, — голос хриплый. У меня кружится голова.
— Правда? — спрашиваю тихо.
— В лепешку расшибусь, — протягивает ко мне руку, будто хочет прикоснуться, но потом резко опускает ее.
Словно сам себя наказывает, запрещает это сделать.
Выбираюсь из-под тяжелого и горячего мужа. Сквозь сон, будто все понимая, он пытается перехватить меня и прижать к себе.
Чудом выныриваю и отхожу на шаг от кровати, рассматривая мужа, его тело и лицо.
Кирилл очень высокий, эта кровать ему явно мала, он лежит на ней, неудобно скрючившись.