Электропоезд прополз вдоль перрона и замер. Двери с характерным шипением разъехались, немногочисленные пассажиры заспешили в вагоны.
Сергей силился вспомнить, когда последний раз ездил на пригородых поездах? Кажется классе в восьмом, на дачу к подруге матери. Да. Точно. Он еще разозлился на мать, за то, что уговорила поехать, воздухом подышать. Часа полтора ехали, от станции перлись пешком километра три, до убогой щитовой халупы на крошечном участке из шести соток.
Подруга матери, тогда самовар разожгла, на облезлой деревянной табуретке тот самовар стоял — под яблоней.
— Ну вот, через два с половиной часа будем в Волоколамске. Пакет свой наверх забрось, и поспи паря. Всю ночь ворочался и стонал, знамо дело не выспался, — бородатый Валентин усаживается в кресло к окну.
— Посплю. Ночью в самом деле, спалось отвратительно, — пробурчал Журавлев, прикрывая глаза.
Спать ему совершенно не хотелось, хотелось просто молчать. Он вчера на несколько лет вперед наговорился.
Сергей прикрыл глаза. Вагон слегка качнулся, поезд тронулся. Мерно постукивая колесами по стыкам рельс.
Я все правильно делаю. Мне нужно где-то подальше от всех, отдышаться. Устал от всего, до безумия устал…..
В голове замелькали кадры вчерашнего вечера.
Он вернулся из комнаты свиданий, рассовал по тумбочке содержимое пакета, сел на узкую кровать и уставился в пространство, переваривая то, что сказал ему адвокат.
Щелкнуть по носу Баринова — звучит заманчиво. И деньги не помешают, но. Ощущение, что его очередной раз пытаются сделать пешкой в чужой игре, не покидало. А возникло оно, сразу, как только этот чертов Кирилл про оказание небольшой услуги запел. Сергей согласился принять участие в кипише. Согласился для вида, он пока еще в своем уме, чтоб ради чужих интересов, вставать на пути человека подобного Константину Баринову.
— Что-то ты паря совсем пригорюнился. Передачка тебе смотрю принесли, а говорил — один на свете. — бородатый Валентин подошел неслышно, сел рядом с ним на скрипнувшую под весом мужчины кровать.
— Адвокат посетил, — невесело усмехнулся Журавлев, — занялся моим делом, обещает, что сегодня — завтра, выйду на свободу.
— Так это же хорошо, — Валентин внимательно посмотрел на Сергея, — а ты и не рад будто.
— Рад.