По руке, от сгиба локтя, до самого запястья, расплылось огромное белое пятно. Вздувшееся. Химический ожог.
— Сынок помоги подняться — прохрипела мать.
Вид беспомощной, корчащейся от невыносимой боли матери, отчего-то не вызвал сочувствия. Наоборот. Сергей взбесился!
— Корова! Кислоту на себя пролила? Какого черта ты свои грабли к бутылке протягивала? Ты должна была содержимое не на себя лить, а плеснуть Арине в морду! Ничего по нормальному сделать не можешь! Дура! Я на тебя рассчитывал! Тварь! Встать ей помочь! Может еще скорую помощь вызвать? Или первую помощь оказать?
— Арине? Ты….
Он опешил. Как она смеет? Да пусть здесь сдохнет! Он то уйдет… Уйдет! Подальше от тупорылой идиотки!
— Арину пожалела? Пусть она тебе и поможет подняться! — сунул руку в карман, вытащил сложенный блокнотный листок, швырнул его матери.
Забрал из шкатулки нехитрые украшения: серьги с рубином и тонкую цепочку, из кошелька родительницы выгреб две тысячи оставленные ею себе на еду и проезд.
Вызвал машину, набросил лямку портфеля на плечо, выволок за дверь сумку и чемодан. Сунул ключ в замочную скважину, закрыл замок на два оборота.
Торопливо побежал вниз по лестнице, гремя колесиками чемодана.
Как только шаги Журавлева и грохот колесиков стихли, открылась дверь квартиры напротив.
— Странно. Ругались громко. Лида из дома не выходила. — женщина еще раз нажала на звонок. Безрезультатно.
Вернулась к своей двери, приоткрыла.
— Коля! Возьми в комоде на верхней полке комплект ключей, которые Лида у нас на всякий случай оставила! Неси сюда! Зайдем посмотрим, что там случилось! Мне тревожно как-то……
Константин
День давно перевалился за полдень, через пару часов нужно будет выдвигаться в Москву.
Хороший у Веры юбилей получился: никаких лишних людей, льстивых улыбок, неискренних поздравлений. Респект Верухе, за то, что отказалась от грандиозного банкета.