— Ах, господин мой, как я трепетала за вас нынче утром в зале заседаний! Как боялась, что вы не найдете ответа! Не поддавайтесь же ослеплению страсти, сударь, здесь, на женской половине дворца, непрерывно плетутся интриги. Давайте оставим все и бежим!
— Госпожа моя, — возразил ей Халаф, — я признаю, что вы достойны освобождения и что ваша любовь будет бесценной наградой тому, кто поможет вам совершить побег. Но я — плохой попутчик, ибо мне на роду написано любить лишь одну Турандохт! Оставь я Пекин, не добившись ее руки, — и жизнь потеряет смысл.
— Неблагодарный! — сказала ему Ханума. — Ты читаешь в моем сердце, но и я вижу тебя насквозь! Оставайся же здесь, если твое отвращение ко мне так же сильно, как и твоя любовь к Турандохт!
И, подобрав свое покрывало, она вышла вон.
Халаф остался один. «Что же мне делать, после того как я услышал все это? — подумал он в замешательстве и опустился на ложе.
Словом, вместо того чтобы заснуть, юноша провел всю ночь в грустных думах. А наутро, едва рассвело, раздался сигнал, призывающий знатоков закона и ученых мужей, и шестеро мандаринов вошли к Халафу, чтобы отвести его в зал заседаний таким же образом, что и вчера.
Молодой человек последовал за ними, готовый к возможному нападению убийц. Вместе с сопровождающими он пересек двор и вступил в приемные залы. Всю дорогу Халаф озирался, высматривая убийцу, и каждый переход казался ему западней, где суждено было совершиться кровопролитию, тайно подготовленному царевной.
Однако ничего не произошло. Халаф благополучно добрался до зала, где уже собрались чиновники и мудрецы. Вскоре явился и Алтан-хан с царевной. Когда все заняли свои места, старший распорядитель поднялся и вопросил:
— О юноша, помнишь ли ты, чем завершилось вчерашнее испытание? Ты загадал царевне Турандохт загадку и обещал освободить ее, если она правильно отгадает ответ.
— Да, — подтвердил Халаф, — все было именно так.