Когда рассвело, я вскарабкался по крутому берегу вверх и встретил местных жителей, занятых поисками горного хрусталя; свою добычу они продавали в городе. Я рассказал им, что со мной произошло, и они пожалели меня, накормили и отвели в город. Оказалось, что это и был Ормуз. Я отправился искать пристанища на каком-нибудь постоялом дворе, и первый попавшийся мне на глаза человек оказался одним из багдадских купцов — моих спутников! Он изумился при виде меня и бросился на поиски своего товарища, чтобы сообщить ему о моем благополучном возвращении и принять меры для собственной безопасности.
— Эй, негодяи, небо отвергло ваш подлый замысел! Глядите, я жив назло вам!
Один из них имел наглость заорать мне в ответ:
— Отстань, проходимец! Какое мошенничество у тебя на уме, что ты не даешь нам прохода? — и оба набросились на меня и отколотили.
— Я пожалуюсь на вас судье! — восклицал я.
Но они отправились к судье и попали раньше меня, поднесли ему кое-что из моих же собственных драгоценностей и убедили его заковать меня в цепи и бросить в тюрьму.
Слух о моем заключении дошел до тех собирателей хрусталя, которых я встретил на берегу. Они пришли в город и рассказали судье обо всем, что слышали от меня. Тогда он послал за багдадскими купцами, чтобы учинить им допрос, но они успели удрать, так как опасались, что дело откроется. Узнав, что мои обидчики сели на корабль и уплыли, судья убедился в моей невиновности и велел освободить меня.
Избавившись наконец от всех напастей и счастливо избежав гибели в морских волнах, бесчестных товарищей и подозрительного судьи, я оказался на воле безо всяких средств к существованию. Друзей в этом городе я не имел, и нечего было ждать, что кто-нибудь ссудит мне денег. Оставалось побираться или голодать. Я покинул город на следующий же день после моего освобождения и направился к Ларским равнинам, что лежат между горами и Персидским заливом.
Однажды я вернулся из соборной мечети на свой постоялый двор и увидел во дворе шахского чиновника.