Поняв, что не успокоюсь, я послал за Банна, ее мужем, и открылся ему во всем:
— Я полюбил твою жену со всей страстью, — сказал я. — Если ты согласишься уступить ее мне, то я одарю тебя всеми богатствами, какие пожелаешь, и в придачу пожалую красивейшую наложницу из моего гарема!
— Великий царь, — отвечал он, — на что мне богатство, если из-за него я должен расстаться с Аруйе! Но дело за мной не станет, ибо я готов пожертвовать своим чувством ради счастья Аруйе. Я расскажу ей о нашем разговоре, и если она согласится на предложение вашего величества, то я разведусь с ней.
Банна твердо сдержал слово. Но жена, услышав его объяснения, расплакалась и сказала печально:
— Неужели ты вообразил, что мне льстит любовь царя? Да лучше я буду жить с тобой в лачуге, чем с величайшим из государей в его хоромах. Нет, ни за что на свете!
— Что же нам тогда делать? — задумался муж. — Как уберечь тебя от столь могущественного соперника?
— А ты не ходи больше к нему, — посоветовала Аруйе. — Давай-ка соберем быстро все наличные деньги, сложим лучшие из товаров и уедем тотчас из Дамаска.
"Банна согласился с женой, и в тот же вечер они покинули город, двинувшись в путь по каирской дороге. Старая Далла, будучи не в силах перенести тяготы путешествия, предпочла остаться и позже рассказала мне обо всем. С тех пор прошло двадцать лет, но красота и добродетель этой женщины так прочно запечатлелись в моем сердце, что все это время я оставался равнодушен к прелестям остальных!
Едва Бадр-эд-Дин закончил свою повесть, как внимание путников привлекли лошади и верблюды, пасшиеся на лугу.
— Кто вы такие и куда держите путь?
— Мы — ювелиры из Гиркассии, — ответил за всех повелитель Дамаска.
— Его имя Абу-л-Фарис или Великий путешественник, и он славится своим радушием. Обычно он живет в Басре в мраморном дворце.
Ответив так, слуга вернулся к своему господину, а тот поднялся им навстречу и пригласил в шатер отобедать.