Тут ко мне явился начальник басрийской стражи и сказал, что он пришел спросить меня, где лежат сокровища, которые позволяют мне жить в таком великолепии. Я был удивлен его речью и не ответил. Видя мое смущение, он правильно рассудил, что слух, распространившийся обо мне, небезоснователен, и сказал:
— Господин Абу-л-Касем, я несу свою службу по закону. Одарите меня так, как я того хочу, и я больше не стану вас беспокоить.
— Сколько тебе нужно? — спросил я.
— Десять цехинов ежедневно, — отвечает он.
— Этого слишком мало, — произнес я.
— Желаю вам найти в тысячу раз больше! — вскричал в восторге начальник стражи. — Обещаю никогда более не досаждать вам.
Я выдал ему вперед большую сумму, и он удалился. Вскоре после этого везир Абу-л-Фатх Ваши послал за мной и, заведя меня в свой кабинет, сказал:
— О юноша, мне сообщили, что ты нашел сокровища, одна пятая которых, как тебе известно, принадлежит Богу. Ты обязан отдать эту долю нашему государю.
Я ответил:
— Сознаюсь, что я действительно нашел сокровища, но клянусь Всевышним, который создал нас обоих, что никогда не скажу, где они, хотя бы меня разорвали на куски. Однако я обязуюсь выдавать вам ежедневно тысячу монет с условием, что вы не будете чинить мне неприятности.
Везир согласился с такой же готовностью, что и начальник стражи, и послал слугу, которому я выдал тридцать тысяч монет за первый месяц.
— О юноша! Почему ты не хочешь показать мне свои сокровища? Ты думаешь, что я тебя ограблю?
— Да продлится жизнь вашего величества, — ответил я, — однако что до моего сокровища, то пусть меня рвут на части раскаленными щипцами, я не покажу его. Если хотите, я буду платить вашему величеству две тысячи золотых монет ежедневно.
Как только я произнес эти слова, наместник взглянул на везира, спрашивая его мнение, и тот произнес:
— Господин, это — его сокровища. Пусть он живет себе в том же великолепии, что и сейчас, если станет аккуратно выплачивать деньги.