И если вы когда-либо нарушите это обещание, нас постигнет беда.
— Позвольте мне узнать, что это за условие, госпожа, — спросил император, — только скажите мне, а я готов исполнить все, что вы потребуете.
— Тогда знайте, господин, что я — пери, — говорит она, — а вы — сын рода человеческого. У нас свои законы и обычаи. Одним словом, мы недолго проживем вместе, если вы не будете слепо мне подчиняться во всем.
— Это и есть, госпожа, — говорит Ризваншад, — то суровое испытание, которого, как вы подозреваете, я не смогу выдержать? Поверьте, ваши желания станут моими и других у меня не будет.
— Тогда обещайте, — отвечает царица, — что, если мне случится на ваших глазах сделать что-либо для вас неприятное, вы не станете упрекать меня за это.
— Да, царица моя, — заверил он, — клянусь одобрять все ваши действия, и, если вы сомневаетесь в том, что моя уступчивость равна моей любви, вы навсегда обидите меня.
— Ладно, — ответила Шахристани, — я принимаю вашу клятву. Не думайте, что я когда-нибудь потребую от вас излишней уступчивости: пери делают лишь то, что необходимо."
"Тогда царица усадила Ризваншада на золотой трон, а сама села подле него. Вельможи выстроились перед ними в два ряда. Здесь же были и женщины, составлявшие окружение царицы. Вельможи выразили новому царю свое почтение и выполнили церемонии, принятые у существ такого рода.
Прошло около года. Шахристани родила сына изумительной красоты. Весь народ был объят новой радостью, и царь, в восторге от того, что у него и прекрасной Шахристани родился сын, долго благодарил небо за это благодеяние.
Это странное происшествие весьма опечалило царя, но как ни прискорбен казался ему этот случай, он не обнаруживал своей грусти, помня о данной им клятве.