Она подбодрила своих сотрапезников, развеселила их и, подняв полную да краев золотую чашу, возгласила:
— За лучшее из твоих устремлений, о Кулуз сын Абдаллаха! За прекрасную Голандам, украшение царских покоев!
Кулуз вспыхнул и возразил:
— Прости меня, Боже! Когда бы я имел дерзость вздыхать по царской избраннице?
Но девушка, улыбаясь, продолжала его дразнить:
— Ха-ха-ха! Любишь же ты скрытничать! Разве вчера ты не говорил мне о ней и не расписывал ее красоту?
— О повелительница, — взмолился он, опасаясь последствий, — не надо так шутить, остановись! Я с этой госпожой и слова не молвил наедине.
А Делара продолжала свое:
— Каталпан, попроси же хозяина больше довериться нам! Пусть не стесняется!
— Не стесняйтесь, господин мой, — обратился к нему и царь, — уважьте госпожу! Хотя, кажется, я умею хранить тайну не хуже любого другого, но, уверяю вас, этот благородный человек всегда скрывал от меня свою любовь к этой избранной красавице.
Слова, сказанные царем, задели Кулуза; ему стало вполне ясно, что вся эта шутка произвела на царя скверное впечатление. Они выпили вина и посидели за угощением еще немного, пока наконец Мир Джехан, слегка навеселе, не обратился к хозяйке дома с большой фамильярностью:
— Умоляю вас, спойте мне песню! Я слышал, что вы чаруете голосом.
Делара рассмеялась и ответила:
— От всей души!"
"Она послала за лютней, которая уже была настроена, и сыграла на ней великолепную мелодию из числа иракских, сопровождая свою игру пением; потом взяла барабанчик и исполнила мотив «буселик».
Царь пришел в такой восторг, что забыл о роли невольника. Никогда прежде ему не доводилось слышать подобной музыки и голоса!
— Сударыня, — сказал он, — я очарован вами! Хотя Кулуз и рассказывал мне о вас чудеса, но он не описал вас так, как вы того заслуживаете… — тут Кулуз стал делать ему знаки, чтобы остановить, но тщетно.
Делара, поняв по этим словам, что под видом невольника она принимала царя, прошептала служанке: «Я погибла!» — и выскользнула за покрывалом.