Он отвернулся от Реджины, чтобы осмотреть раму. Ему необходимо было сменить тему разговора.
– Я очень счастлив, что с тех пор мне больше не приходилось охранять драгоценности.
– Спасибо, что согласились нам помочь, – тихо произнесла Реджина.
Даффин забил гвоздь в раму."
"– Просто я не могу сидеть и спокойно смотреть на то, как кто то пытается навредить моим друзьям, когда я могу это предотвратить.
– Надеюсь, вы и меня считаете своим другом.
– Мне бы этого хотелось. – Даффин повернулся к ней и улыбнулся.
– Это будет непросто, но я уверена, что справлюсь. – Улыбнувшись, Реджина отдала Даффину последний гвоздь, а потом потерла руки, словно замерзла. В столовой горел камин, но он находился на противоположном конце комнаты. – А что насчет другого дела? – спросила она. – Я про леди, которая боялась своего отца.
– Отец выдал ее за богатого виконта в надежде получить от этого прибыль, – ответил Даффин. – Но леди отказалась давать отцу деньги, и он начал ей угрожать.
Реджина втянула носом воздух. Почти незаметно, но Даффин услышал.
– Не представляю, чтобы отец мог так ужасно относиться к собственному ребенку.
Даффин забил последний гвоздь. А он не мог представить отца, который относился бы к своему ребенку хорошо.
– Я видел немало отвратительных отцов.
– Грустно это слышать, – тихо произнесла Реджина и, смахнув слезу, заглянула Даффину в глаза. – Ваш отец относился к вам плохо?
Сыщик стиснул зубы.
– В какой то степени.
Проклятье! Зачем он ей это сказал?
– Он ведь не… бил вас, верно? – спросила Реджина, и ее глаза заметно расширились.
– Нет. Но более всего на свете я не выношу, когда взрослые люди обижают детей. Недавно я отправил одного такого негодяя в Ньюгейтскую тюрьму.
Мисс Хевершем безвольно опустила руки, а потом подошла ближе.
– Вы очень благородный, правда?
Оуклиф нахмурился.
– Я бы так не сказал.
– Да, вы очень хороший и благородный человек. Я поняла это, как только вас увидела.
Даффин пожал плечами, словно пытаясь стряхнуть с себя эти слова, ведь раньше никто не говорил ему, что он хороший человек, и уж тем более никто не называл его благородным.
– Мой отец тоже был хорошим человеком, – продолжила Реджина, глядя в окно. – Но он умер молодым. А ваш отец все еще жив?
– Нет.