– Могу я войти? – шепотом спросила она.
Окинув взглядом коридор, Даффин втянул ее внутрь. Ведь если бы Реджину застали в таком виде с ним рядом, ее репутации пришел бы конец.
Даффин захлопнул дверь спальни и тотчас же накрыл губы Реджины своими. На вкус она напоминала глинтвейн и невинность. Ткань пеньюара была настолько прозрачной, что рот Даффина наполнился слюной. Ему захотелось отнести Реджину в постель и никогда оттуда не выпускать, но он заставил себя отстраниться.
– Ты не передумала?
– Конечно, нет.
Тихонько рассмеявшись, Даффин подошел к ней.
– Хорошо.
– А я…
– Замолчи. Ты выиграла. Я собираюсь тебя поцеловать. – Все существо Даффина пылало жаром страсти. Он заключил Реджину в объятия и накрыл ее губы своими, заглушив остальные слова. Отныне, почувствовав вкус глинтвейна, Даффин до конца жизни будет испытывать возбуждение.
Обвив шею Даффина руками, Реджина приподнялась на мысочки, чтобы податься навстречу поцелую. Предыдущий поцелуй был горяч. Этот же мог испепелить. Реджина не просто приоткрыла губы. Она решительно проникла языком в рот Даффина, обхватив его затылок руками, словно не хотела отпускать, а затем принялась гладить коленом его бедро. В это мгновение Даффину показалось, что он сгорит дотла в пламени вожделения."
"Когда же он наконец оторвался от Реджины, его сердце колотилось, точно сумасшедшее.
Между тем мисс Хевершем забралась на кровать.
– Господи Иисусе, – выдохнул Оуклиф, уставившись в пол. Этого он точно не переживет. Когда же он вновь перевел взгляд на Реджину, та спустила бретельку рубашки, обнажив кремовое плечо.
– Что ты делаешь? – Голос Даффина заметно дрожал.
– Разве не ты сказал, что всегда принимаешь брошенный тебе вызов?
– И какой же вызов бросаешь ты?
– Дотронься до меня.
– С удовольствием. – Он не хотел, чтобы Реджина уходила, поскольку желал ее каждой частичкой своей души.
Даффин давно уже стянул с себя сапоги и развязал галстук. Когда он забрался на кровать, на нем оставались лишь бриджи и рубашка. Они стояли на коленях и смотрели друг на друга.