Межгосударственные отношения Гаваны и Вашингтона приобрели настолько неприязненный характер, что в январе 1961 г. после высылки американских дипломатов администрация Дж. Кеннеди разорвала дипломатические отношения с Кубой. В апреле 1961 г. американо-кубинский конфликт принял характер жесткого военного противостояния двух стран. Силами кубинских эмигрантов ЦРУ, которое по прежнему возглавлял А. Даллес, попыталось свергнуть ненавистный режим Ф. Кастро вооруженным путем, и разработало спецоперацию под кодовым названием «Плуто».
Прибывшие из Флориды вооруженные отряды кубинских коммандос были разбиты революционной армией Кубы на побережье залива Качинос в районе Плайя-Хирон.
Несмотря на этот провал, американская администрация вовсе не собиралась отказываться от планов свержения режима Ф. Кастро, в том числе и военным путем. В ноябре 1961 г. при СНБ США была создана Особая расширенная группа во главе с генералом М. Тейлором и генеральным прокурором Р. Кеннеди для разработки нового плана под кодовым названием «Мангуста».
Этот план представлял собой целый правительственный проект, включавший в себя экономическую блокаду и политическую изоляцию Кубы, организацию подрывной работы внутри страны, террористические планы устранения политических лидеров Кубы, прежде всего, самого Ф. Кастро и военное вторжение на остров.
Эти события крайне встревожили все кубинское руководство, и оно срочно начало переговоры с советской стороной о предоставлении Кубе военно-технической помощи.
Для успеха этих переговоров в декабре 1961 г. Ф. Кастро впервые публично назвал себя марксистом и заявил о своей полной готовности начать строительство социализма в стране. Для более близкого знакомства с новым руководством Кубы и установления тесных рабочих контактов в январе―феврале 1962 г. Гавану посетил ближайший хрущевский соратник, старейший член Президиума ЦК Анастас Иванович Микоян, который подписал с Ф. Кастро торговый договор, в соответствии с которым советская сторона многократно увеличила военную помощь Кубе, причем не только в виде обычных вооружений, но и стратегических ракет.
В данном случае, по мнению многих современных авторов (А. Фурсенко, А. Нафтали, М. Татю), советское руководство и лично Н.С. Хрущев исходило не столько из соображений защиты интересов нового члена «социалистического лагеря», сколько из собственных геополитических и стратегических целей и задач.
