— Спасибо, — улыбнулась, дождавшись, когда тяжёлая и плотная ткань закроется за мужчиной, произнесла, — готова?
— Да, — быстро закивала головой девочка, стаскивая с себя грязную, пропахшую потом, лошадью, дымом и прочими дорожными ароматами одежонку."
"— После мытья наденем старые вещи, они чистые, новые будем с тобой на корабле под размер подшивать, — пыхтя проговорила, чувствуя, что от жара, идущего от наваленных в центре шатра, раскалённых камней, по моей спине потекли капельки пота, а голова зачесалась.
Хлюпались мы долго, посчитав, что время ещё не позднее, а дорога на корабле предстоит дальняя, поэтому навёрстывали заранее. Несколько раз, мы с Арьей высовывали головы в чуть приоткрытую щель на улицу и как две вытащенные на берег рыбы широко раскрыв рот, хрипло дышали. Извели почти всё жидкое мыло, как всегда, с ароматом хвои, хорошенько промыли волосы, натёрли докрасна свои тела мочалкой, а у входа обнаружили в одном из небольших котлов запаренную крапиву. Искренне поблагодарив того, кто заготовил этот полезный отвар, ополоснули волосы.
Спустя, наверное, час мы почти ползком выбрались из жаркого шатра и вразвалочку, на полусогнутых ногах отправились к лагерю. Где, казалось, стало ещё больше воинов. Наше появление, конечно, же не осталось не замеченным. Все разом замолчали и неожиданно тепло улыбались.
— Надин, Арья, сюда идите, — позвал нас Мерти, держа в руках шерстяные накидки, — укутайтесь, а то замёрзнете, холодом от воды тянет.
— Спасибо, — поблагодарила, разворачиваясь в мягкую ткань, — Арья, отвару?
— Да, — кивнула малышка, глядя осоловелыми глазёнками на собравшихся вокруг костров, мужчин.
Утолив жажду тёплым ягодным отваром, в который добавили несколько ложек мёда для сладости, мы отрешённо следили за суетой в лагере. Мужчины кто-то уходил в баню, возвращаясь шумно фыркая, с красными щеками и широкими довольными улыбками. А кто-то ещё лишь собирался, радуясь, что ему только предстоит получить удовольствие от жара, аромата хвои и ледяной воды с ручья, которая остудит разгорячённое тело.
Смотрели, как пламя костров, стоило его подкормить, с жадным шипением и треском поднималось к вечернему сумрачному небу, силясь его достать. Котлы с варевом были давно сняты с огня, и все желающие могли положить столько еды, сколько ему захочется. Огромная туша, висевшая над ярко-красными углями, лишилась нескольких частей, снова подрумяниваясь на схуднувших боках.