Эверилл подняла голову и воззрилась на мужа.
Кейд сразу сделал серьезное выражение лица: он не хотел расстраивать Эверилл, которая смотрела на него с тревогой и недоумением.
— С вами все в порядке? — спросила она. — Я ведь не сделала больно, нет?
Кейд прикусил губу, чтобы не рассмеяться, и отрицательно потряс головой.
Эверилл нахмурилась, но сказала:
— Кажется, я слышала…
— Это было очень мило, спасибо, — проговорил Кейд голосом, напряженным от стараний не показать, как ему весело.
Потом он уложил Эверилл так, чтобы ее голова лежала у него на груди, и пробормотал:
— А теперь спи.
"— Но я еще не кончила… — начала Эверилл, пытаясь снова сесть, однако тут же удивленно ахнула, потому что Кейд снова заставил ее лечь и силой удерживал в лежачем положении.
— Пока что мы кончили, — заверил он ее. — У нас был длинный день. Пора спать.
— А-а, — вздохнула она, потом угнездилась рядом с ним, машинально двигая рукой по его груди. — Я могу снова доставить тебе удовольствие утром, когда ты отдохнешь.
— Да, — сказал он и подоткнул вокруг нее одеяло.
К великому облегчению Кейда, после этого Эверилл затихла, пальцы ее замерли. Он только-только начал расслабляться, как Эверилл вдруг подняла голову и сказала:
— Послушай, Кейд.
— Да?
— А как я смогу щипать твои соски, когда они наверху, а я внизу?
— Щипать мои соски? С какой это стати тебе захотелось щипать мои соски?
— Ну, так ведь Салли сказала, что мужчинам нравится, когда играют с их штуковинами и щиплют им соски, — пояснила Эверилл.
Кейд собрался было спросить, кто такая Салли, как Эверилл задумчиво присовокупила:
— Хотя… она не говорила, что это нужно делать одновременно.
Кейд на мгновение закрыл глаза, поскольку не был уверен, что способен вынести еще хотя бы один совет этой Салли, но тут же резво открыл их, ибо Эверилл сказала:
— Кейд!
— Да? — настороженно ответил он.
— А в Стюарте красиво?
Он с грустью вздохнул.
Нельзя сказать, что мать, а после ее смерти сестра не справлялись со своими обязанностями, они вели хозяйство не хуже, а может быть, и лучше иного мужчины, но когда у отца и братца начинался запой, то вели они себя очень несдержанно — ломали вещи, гоняли слуг.