«На роду написано… Рождены от похоти и слабости человеческой».
– Эг, – сказал Дунк, – а ты никогда не думал, что я тоже бастард?
– Вы, сир? – опешил мальчик. – Вы не такой.
– Все может быть. Я ведь не знаю, кто была моя мать и что с ней сталось. Может, я родился таким большим, что убил ее, но скорее всего она была шлюхой или служила в трактире. Знатные леди на Блошином Конце не живут. А если она была замужняя, то куда отец подевался? – Дунк не любил вспоминать о своей жизни до сира Арлана. – Я все ходил в одну харчевню – сбывал там крыс, кошек и голубей на жаркое, так повар всегда говорил, что отец у меня был не иначе как вором.
Эг впервые на памяти Дунка не нашелся с ответом. Сумерки вокруг них сгущались, между стволами порхали, как летучие звезды, светляки. На небе тоже высыпали звезды – столько, что ни одному человеку не сосчитать, даже если он доживет до лет короля Джейехериса. Дунк без труда находил среди них старых друзей: Жеребца, Свинку, Королевскую Корону и Фонарь Старицы, Галею, Призрака, Лунную Деву.
Когда они добрались до дома, взошла луна и осветила на холме высокую черную башню. В верхних окнах горел бледный желтый свет. Сир Юстас почти всегда отправлялся спать сразу после ужина, но сегодня он задержался. «Нас дожидается», – сказал себе Дунк.
Беннис Бурый Щит тоже ждал – он сидел на ступенях башни, жевал кислолист и точил при луне свой меч. Медленное шарканье камня по стали разносилось далеко.
– Никак чурбан воротился. А я уж сталь вострю, чтоб ехать к вдове вызволять тебя.
– Что-то наших людей не видно.
– Треб с Мокрым Уотом несут караул на крыше – вдруг вдова нагрянет. Остальные спать повалились как убитые – я их здорово погонял сегодня. Пустил малость кровь большому недоумку, чтоб его разозлить. Он лучше дерется, когда злой.