При всяком ином обороте событий все семеро бойцов с той или другой стороны должны погибнуть или сдаться, чтобы бой прекратился.
– Принц Дейерон не станет драться, – сказал Дунк.
– Боец из него в любом случае неважный, – засмеялся сир Лионель. – Зато на их стороне трое Белых Мечей.
– Мой брат совершил ошибку, приказав королевским рыцарям сражаться за своего сына, – спокойно заметил Бейелор. – Присяга запрещает им причинять вред принцу крови – а я, к счастью, отношусь к таковым. Не допускайте ко мне остальных, а с королевскими рыцарями я управлюсь.
– Но рыцарский ли это поступок, мой принц? – спросил Лионель Баратеон.
Септон как раз завершил молитву.
– Пусть боги судят, рыцарский он или нет.
* * *"
"Глубокая, полная ожидания тишина опустилась на Эшфордский луг.
На расстоянии восьмидесяти ярдов серый жеребец Эйериона в нетерпении рыл копытом мокрую землю. Гром по сравнению с ним казался спокойным. Он был постарше, побывал в полусотне битв и знал, что от него требуется. Эг подал Дунку щит:
– Да пребудут с вами боги, сир.
Вяз и падающая звезда придали Дунку отваги. Он продел левую руку в крепление и стиснул пальцы. «Дуб и железо, храните меня от смерти и адова огня». Железный Пейт подал копье, но Эг настоял на том, чтобы самому вложить его в руку Дунка.
Остальные защитники тоже вооружились копьями и растянулись в длинную линию. Принц Бейелор стал справа от Дунка, сир Лионель – слева, но Дунк в свою узкую глазную щель мог видеть только то, что перед ним. Исчез и павильон, и простой народ, толпящийся за изгородью, – осталось только грязное поле, бледный туман, город с замком на севере да Эйерион на сером коне, с языками пламени на шлеме и драконом на щите.
Протрубил рог.
Все пришло в движение, только Дунк на миг замер, как муха в янтаре. Панический страх прошил его насквозь. Я все забыл, подумал он в смятении. Я все забыл, сейчас я опозорюсь и проиграю бой.
Его спас Гром.
Шум толпы стал глухим, как далекий прибой. Гром перешел в галоп, и у Дунка лязгали зубы. Он стиснул коня ногами, слившись с ним воедино.