– Пусть мейстер Серрик тоже придет. Пришлите его, сир Лукас.
– Я приведу его тотчас же, миледи, – заверил Длинный Дюйм.
Она одарила своего кастеляна холодным взглядом.
– Нет нужды. Я знаю, как много у вас дел в замке. Довольно будет, если вы пришлете мейстера ко мне в комнаты.
– Миледи, – сказал Дунк ей вслед, – я оставил своего оруженосца за воротами. Можно ли ему пойти с нами?
– Оруженосца? – Улыбаясь, она из женщины двадцати пяти лет становилась пятнадцатилетней. – Разумеется, если вы так желаете.
* * *– Не пейте вина, сир, – прошипел Эг, пока они ждали в приемной вместе с септоном. Каменный пол устилал душистый тростник, на стенах висели гобелены с турнирными и батальными сценами.
Дунк фыркнул и прошептал в ответ:
– Очень ей надо меня отравлять. Она думает, что я олух с овсянкой вместо мозгов, ручаюсь.
– Сестрица любит овсянку, – заметил на это септон, возникнув словно из-под земли с кувшином вина, кувшином воды и тремя чашами. – Да-да, я слышал. Я хоть и толст, но не глух.
Дунк осторожно отведал вина, сладкого и очень приятного, но лишь тогда, когда септон, причмокивая, наполовину опорожнил свою чашу. Эг скрестил руки на груди, упорно отказываясь пить.
– Овсянка ей в самом деле нравится – и вы тоже, сир. Уж я-то сестрицу знаю.
– Как вы узнали, что я родом из Королевской Гавани? – нахмурился Дунк.
– У гаванских выговор особый. – Септон поболтал вино во рту, проглотил и вздохнул от удовольствия. – Я много лет прослужил при верховном септоне в Великой Септе Бейелора. Вы не узнали бы город после минувшей весны, – сказал он со вздохом. – Одни кварталы выгорели, другие стоят пустые. Даже крыс не стало, вот странность какая.
Дунк уже слышал об этом.
– Вы были в городе во время поветрия?
– Был, был. Страшное время, сир, страшное. Сильные мужчины утром вставали здоровые, а к вечеру умирали. Люди мерли в таком множестве и с такой быстротой, что их не успевали хоронить и вместо этого сваливали в Драконьем Логове. Когда груда тел достигала высоты десяти футов, лорд Риверс приказывал пиромантам сжечь их.