А теперь прибавь к этому списку кровь на зеркалах и женские вещи в квартире Белотеловой – ну и как тебе сюжетец? Звони Чайкину.
Шубин достал из кармана телефон и позвонил в морг. Он был удивлен, когда Леша, услышав его голос, пробормотал, как если бы не хотел говорить при посторонних: «Я сейчас занят, перезвоните позже», – после чего сразу же повесил трубку.
– У него кто-то есть. Он не может говорить.
– Я буду не я, если не узнаю, кто у него сейчас и почему он не может говорить… Чертовщина какая-то! Поехали.
"Минут через десять «Мерседес» Крымова влетел на площадку университетского дворика, где в подвале одного из корпусов находился морг. Поставив машину таким образом, чтобы ее невозможно было увидеть из окон морга, Крымов кустами пробрался к главному входу, в то время как Шубин зашел с другой стороны, чтобы в случае, если оттуда кто-то будет выходить, они смогли увидеть его.
Но Чайкин был один. Он встретил их в съехавшей на ухо белой шапочке и замызганном халате.
– Мужики, – устало вытирая пот со лба, пробормотал Леша Чайкин, – я же сказал вам, чтобы вы перезвонили мне ВЕЧЕРОМ…
– К тебе заехать? – спросил Крымов.
Леша кивнул головой и, показав на свои руки, которые еще держали пилу, – мол, не видите, что ли, что занят, – повернулся к ним спиной.
– Послушай, ну не «жучки» же там… – возмущался уже в машине Крымов. – Слушай, что вообще происходит? Ты что-нибудь понимаешь?
Но Шубин, все мысли которого были заняты Земцовой, в его представлении она и сейчас пряталась – в прямом смысле! – под большим и белым, словно у взрослого ангела, крылом Харыбина, ничего ему не ответил.
– Шубин, ау! Очнись, мой друг, жизнь прекрасна и удивительна. Не переживай, ничего ТАКОГО с ней в Петрозаводске не случится.
Шубин, медленно повернув голову, словно специально для того, чтобы представить Крымова, надевающего через голову свадебное, в оборках, платье, усмехнулся.
– Ты что это на меня так смотришь? Небось представил, как я выгляжу в белом тюле и с фатой на голове?
И Шубин расхохотался.