Ты хочешь этого? Ты понимаешь, о чем я говорю?
Тамара зажмурилась, и он сам нашел губами ее губы и поцеловал так, как ее еще никто и никогда не целовал – проникновенно, дерзко, страстно…
Она не смогла ответить на его поцелуй – силы покинули ее, и даже ее жаркие полураскрытые губы отказывались подчиняться ей, они жаждали продолжения поцелуя."
"– Скажи, что ты чувствуешь по отношению ко мне? – спрашивал Игорь Сергеевич, покрывая поцелуями ее лицо, шею, грудь и снова возвращаясь к губам. – Ты ведь понимаешь, что я едва владею собой, но все будет так, как ты скажешь… Я никогда не причиню тебе боли, и если у тебя ко мне нет чувств, то я исчезну из твоей жизни.
Она так и не смогла ему ничего ответить. Ее мутило от переизбытка чувств, от ощущения нереальности происходящего, потому что слова, которые она услышала от Сперанского, показались ей озвученным сном… «Такого не может быть, – твердила она себе, – я люблю его, но он не может меня любить, потому что я гадкая, грязная…»
Раздался телефонный звонок, и Тамара, очнувшись от сладкого забытья, в которое была погружена нежными прикосновениями Игоря Сергеевича, тотчас взяла трубку.
«Вы мне очень нравитесь, Игорь Сергеевич, но вы слишком хороший для меня. У нас с вами ничего не получится».
Она подумала это, но не произнесла вслух.
– Дело в том, – опомнившись, сказал он, – что я могу поехать с тобой только в качестве мужа, вот в чем дело… Иначе у нас могут быть серьезные неприятности.
Снова телефонный звонок. На этот раз Слава говорил еще более невозможные вещи, услышав которые Сперанский умер бы на месте.
– Вы ошиблись номером, – как можно спокойнее ответила Тамара и, чтобы не было заметно, что она волнуется, осторожно положила трубку на место.
– Ты согласна?
И кто-то вместо нее, там, внутри, другая Тамара, смелая и решительная, ответила:
– Да. Я согласна.