У них на уроках полностью отсутствует дисциплина, дети не слушаются таких учителей и издеваются над ними… Я не могу сказать, что у Ларчиковой нет дисциплины, но именно Вадим Льдов вместе с Витей Кравцовым очень жестоко подшутили над ней… Не знаю даже, как вам и сказать… наверное, лучше будет все-таки показать вам эти снимки… Вот, – она проворно достала из ящика стола заранее приготовленные фотографии и протянула их Крымову, – полюбуйтесь. Однажды вечером Вадик и Витя остались подольше в школе, разделись (точнее, разделся один Льдов) догола в мужском туалете, который находится по соседству с кабинетом литературы, в котором работает Ларчикова, ворвались к ней, заперли дверь на швабру и, пока Льдов обнимал свою классную руководительницу и пытался поцеловать ее (исключительно ради кадра!), Кравцов снимал…
Деректриса перевела дыхание, как если бы ее только что отпустил из своих объятий голый и возбужденный Льдов (она сидела красная и вспотевшая от волнения; пудра свернулась на щеках, словно подогретое прокисшее молоко), и натужно вздохнула, как вздыхают пожилые, привыкшие насиловать свои чувства люди.
Крымов тоже лгал, когда подробно рассматривал снимки – он отлично помнил каждый из них.
– Ну, что скажете?
– Я не вижу связи между этими снимками и тем, зачем я к вам сюда пришел.
– Может, вы и правы. Но я обязана была вам это показать. Потому что Татьяна Николаевна из-за этого инцидента подала заявление об уходе. Вы понимаете, что это значит в наше трудное время, когда практически невозможно найти работу, уйти САМОЙ? Вам и это тоже не кажется подозрительным?
– По-моему, все выглядит вполне логично.
– Я не понимаю вас. О какой логике может идти речь?
– Ее выставили в смешном виде, ведь снимки наверняка ходили по рукам…
– Конечно. – Галина Васильевна замахала руками. – В этом-то вся и штука!
– Может, ваша Ларчикова и осталась бы в школе, да только если бы ЛЬДОВ БЫЛ ЖИВ…
Директриса прикусила губу: кажется, все шло по заранее спланированному ею сценарию.