В любом случае того, кто только открывает мир, а не бегает по замку от толпы орков.
Держать голову на весу ужасно неудобно, и я попеременно запрокидываю её, даю возможность отдохнуть мышцам шеи, пока она безвольно размахивает длинными вьющимися локонами, а потом снова напрягаю, потому что начинает болеть гортань.
Пока летим, принимаюсь прокручивать в мыслях непонятные до этого момента предложения, прозвучавшие из уст девчонки и маньяка. И они выглядят уже не такими сумасшедшими, потому что мы реально летим! И, если девчонка требовала полёт от меня, значит, я как этот мужик могу обращаться в дракона?
Звучит, как шизофрения или действие психотропных.
Зажмуриваюсь, потому что на сегодня довольно анатомии, и ощущаю тошноту. У меня всегда были проблемы с вестибулярным аппаратом. А сейчас меня будто прокатили на центрифуге. Только в космонавты я не намерена идти."
"Дракон забирает куда-то вправо, и мы, наконец, снижаемся.
- С приземлением надо поработать, - тру ушибленное плечо, смотря, как он снова становится мужчиной. А вообще удобно в хозяйстве. Мы когда с Пашкой на дачу к свекрови ездили, столько в пробках стояли, мама не горюй.
«Он лжец и предатель!», - подсказывает суфлёр, но я так и не понимаю, откуда в моей голове чей-то голос. Кажется, у меня проблемы всё же. Как вариант, я в коме, подключена к аппаратам, и у меня просто очень реалистичный сон. Если посмотреть на мозговую активность, сразу станет понятно. Только я по другую сторону от монитора.
- Ты знаешь, что делать, - говорит маньяк спокойно и как-то заискивающе. Надо же, умеет быть человеком. Ну или как это называть? Нормальным?
- Ты про подругу свою? – интересуюсь.
Неподалёку хрустит дерево. Такое чувство, что его ломает кто-то огромный и сильный.
Ульбиг режет серебряную пуговицу со своего кителя и вкладывает в мою ладонь, а я рефлекторно сжимаю.
- Нет времени, Эдельвея! – снова хватает меня за плечи, только в этот раз взгляд какой-то молящий.