— Мне кажется или ты ее бросил? А что будет, когда она все вспомнит? Ты же ведь продолжаешь жить со своей новой бабой, не так ли?
Тяжело дыша, Дмитрий совершил отчаянный рывок, скинул Стаса с себя и теперь сам навис сверху.
— Что у тебя с ней было? Что тебе от нее надо?! — прокричал в лицо и ударил затылком об лед.
— Не твое дело.
Стас стиснул зубы от боли. Перед глазами замелькали яркие всполохи, но это лишь придало ярости. Он специально не предпринимал попытки изменить ситуацию в свою пользу, а терпеливо ждал удобного момента, чтобы исключить возможную неудачу.
— Ты, мразь… Видишь, что ей плохо, и кружишь рядом, как хищник. Тебя что, в детстве недолюбили? Почему постоянно пытаешься сделать людям больно?
— На себя посмотри, Казанова хренов, — рассмеялся Стас, нарочно дразня его еще больше. — Бросил бабу и запрыгнул на первую подвернувшуюся лохушку, которая готова вытирать твои нюни. Что, Ямпольская была слишком крута для тебя, Шугарев? Замучил комплекс неполноценности?
Дмитрий замахнулся, чтобы ударить по лицу, но это была роковая ошибка.
— Я сейчас пристрелю тебя, как собаку, — угрожающе прошипел Дмитрий и воткнул пистолет в живот Стасу.
— Ну стреляй. — Он криво ухмыльнулся, нисколько не боясь такого исхода. — Думаешь, я испугаюсь? Может, ты мне еще одолжение сделаешь. А вот что с тобой будет, когда твоя баба узнает, что ты опять рядом с той, от кого убежал к ней …
— Только попробуй… — прохрипел Дмитрий, дернувшись, как от очередного удара.
— Да нахер ты мне нужен. — Стас слез с него и, небрежно встряхнув руки, поднялся на ноги. — Сам себя угробишь. Как уже угробил Ямпольскую.
Не оборачиваясь, направился к парковке. Сел в машину и выжал педаль газа в пол.
Пустые улицы мелькали перед глазами, как в компьютерной игре. Хотелось завыть по-волчьи. Он ненавидел этот мир. Ненавидел таких дебилов, как Шугарев. Ненавидел Ямпольскую отдельно. За то, что такие, как она, всегда рядом с такими, как он… а такие, как Шугарев, без амбиций, без цели… Прячутся за подолом сильной начальницы…
Болезненная ухмылка исказила лицо.
Невольно вспомнил глаза Ямпольской после того, как расстегнул наручники и отпустил ее… Она его не боялась. Не уважала. Она его даже не видела.