Он обшарил все столы и подоконники, обшарил сейф и одежный шкаф. Нету. Стал будить Савицкого, тот не проснулся. Рома слил остатки со всех стаканов и бутылок в один стакан, набралось граммов десять. Погрел зачем-то стакан над спичкой. Выпил. И вдруг совершенно отчетливо вспомнил, что должна быть еще бутылка. «Столичная», с бело-красной этикеткой и тремя медалями в нижнем правом углу, как раз над заветной строчкой «об. 40 %». Непонятно почему, но особенно отчетливо Патлатому вспомнились эти медали – две серебряные и золотая.
Демин приехал на работу в половине девятого утра. Савицкий, видно только очнувшийся от сна, сидел на полу, почесывая широкое темя.
– Гля, уже утро?.. – недоуменно произнес он. – Мы что, домой не ходили? Ну де-е-е-л-а-а-а…
Рома Патлатый спал на своем рабочем столе, подтянув худые колени к подбородку. Пол был густо усеян бумагами, перед сейфом лежали сваленные в кучу папки и образцы. Посреди лаборатории стоял пустой стакан.
– Что здесь происходит? – ужаснулся Демин, словно девственница, заглянувшая в публичный дом. Он имел довольно приличный вид, и следы вчерашних возлияний почти не отражались на привыкшем ко всяким передрягам лице.
– Гуляки, алкоголики, кудрить вашу… – Демин обвел хмурым тяжелым взглядом лабораторию. – А ну – подъем! За работу!
К обеду порядок был частично восстановлен, папки разложены по своим местам. Недосчитались только карточки с отпечатками, проходившими по делу Курлова.
– Да ерунда, мужики! Да было бы из-за чего париться! – оправдывался Рома. Зубная боль у него прошла, осталось только смутное воспоминание. – Пистолет с пальчиками у нас, сейчас снимем по новой…
– Пальчики я и сам, положим, снять могу. А ты… – Демин глянул на часы. – А ты по случаю обеденного времени пойдешь в магазин.
– За лекарством, – добавил Савицкий.
Рома растерянно приоткрыл рот.
– Так ведь…
– Ничего, одолжишь, – перебил его Демин. – Только смотри, одну! Надо меру знать!
* * *– А вы сами кого-нибудь подозреваете? – Селеденко пробежал рассеянным взглядом по стопкам дисков на стеллажах.
– Я не занимаюсь следственной практикой, – сухо ответила Марина Аскольдовна. – Это ваша работа.
– Правильно, извините…
Здесь же, на стеллаже, – миниатюрный бар. Хорошая водка и дорогой коньяк. Чтобы пропустить стаканчик за просмотром «Гладиатора». Огромный телевизор метра полтора по диагонали, сабвуфер, диви-ди, да еще и водка с коньячком.