Раньше не хотелось, а теперь хочется…
Денис открыл сейф, окинул взглядом полку с делами. Как дела, хау ду ю ду? А хрен бы с вами со всеми… Бу-бу.
Два второстепенных «висяка» – пьяная ножевая драка со смертельным исходом и сомнительное самоубийство, которое так и не стало доказанным убийством, – лежали на нижней полке, отдельно от остальных. Он взял их, пролистал по-быстрому. Нет, ничего достойного внимания. Где же тогда оно, достойное?
Взгляд зацепился за секретное отделение, где помимо вещдоков из ювелирного да пустой кобуры находилась та самая заветная «бу-бу».
"Это и есть то, что ты ищешь. То, что тебе надо. И не парь мозги, банан…
Ни фига.
Он вынул папку с материалами по убийству Курлова. Четыре протокола, опись вещдоков, пачка фотографий с места происшествия, копии направлений на экспертизу. Денис пролистал протоколы. Кирьян, Кирьян… Ага, нашел. Фамилия этого бомжа, единственного (если не считать следователя-участника) свидетеля происшествия – Кириченко.
Кириченко вполне может оказаться Кирьяном. Его бесцветная плоская фамилия обретает смысл, информационную наполненность. Это Кирьян, понимаешь, ему надо пару рупий на кирево.
Денис встал, чтобы взять пепельницу на подоконнике.
Хоть бы зашел кто, в конце-то концов. Есть дело, старик, надо пришить «чебурашку», понимаешь? С тихим треском свернуть ему башку в полумраке, расчленить жидкий труп на два стакана. Будь здоров. Мурло.
Но никто не придет. Тихон, Снетко и Вася Кравченко слиняли вскоре после убийства прокурора. Даже странно было: столько дел на них висело, они по полгода их тянули через тонкую соломинку, все что-то мешало, срывалось – а тут за какой-то месячишко перетряхнули горы бумаг, нашли все недостающие ниточки, выбили признания, настучали на древних компьютерах обвинительные заключения, написали рапорта – и вперед, на свободу с чистой совестью.