Узкий норковый воротник, вытертый по краям, на уровне пояса с внутренней стороны такая длинная петелька, чтобы полы запахивались плотнее. Такие пальто давно не шьют. Это только в те, брежневские… Нет, андроповские времена. Вот у Валерии в шкафу висит турецкая дубленка мягкой коричневой кожи, там нет никаких петелек. Полы распахиваются быстро, под полами нет ничего, только… Откуда у нее вообще турецкая дубленка? На учительскую зарплату купила, что ли? Или…
Денис тихо засмеялся. Нет, это в самом деле смешно. Представь: за ним охотятся убийцы, а он с «макаровым» под мышкой пойдет в химчистку.
Еще стаканчик.
Отлично.
Превосходный херес, Ватсон, рекомендую.
Благодарю, Холмс. Херес и в самом деле превосходен. Ха-ха.
Не смешно, сказал Холмс.
Пошел в жопу, ты.
Сам ты…
Козел.
Денис ударил себя кулаком по лицу. Вдавил пальцы в глаза, пока не замычал от боли. Очнись, дурак. Что-то не то происходит. Надо думать о другом. Думать о работе. О делах. Дело номер два восемь восемь сорок пять. Курлов Сергей Васильевич. И дело, которое еще даже номера не имеет: об убийстве гражданина Синицына в рабочем общежитии. Даже не о деле – о своей жизни, которая напрямую от этого дела зависит. Хорошо, будем думать о жизни. Найти убийцу Синицына и обезвредить тех, кто тянет лапы за диском, – вот единственный способ остаться в живых.
Пустая бутылка стояла под столом. Ярко-лимонная жидкость в ней закончилась. Денис привстал, прислушиваясь к ощущению в ногах. Держат, порядок. Приоткрыл дверь. В коридоре пусто. Он быстро скользнул в уборную, плеснул в лицо холодной хлористой водой. Думать, думать надо. Но Холмс молчал – обиделся, наверное. Или кокаину нанюхался, дурак. Ладно, обойдемся.
Итак, главный вопрос на повестке дня: кто мог убить Курлова? Кто, кто, кто? Убедительный ответ – и проблема твоя, считай, решена.
"И вдруг – бац! – в голове прояснилось. Будто кровеносные сосуды мозга наполнил холодный и свежий кровяной вал.