Трауберг что-то кричал аэродромной охране. Те были в растерянности, со страхом смотрели на приближающуюся машину. Их было четверо. Бригаденфюрер тыкал пальцем в грузовик, призывал военных исполнить свой последний долг, задержать этих проклятых русских.
Охранники растерянно переглянулись. Видимо, отказались – на них заорали, но они только попятились, мотая головами. Потом аэродромная стража побросала автоматы и припустилась вдоль забора. Эсэсовцы не стали в них стрелять – только патроны переводить! Они собирали брошенное оружие, а Трауберг и пилот Шварцман двинулся вперед.
– Федор, поднажми! – терпения уже не хватало. Андрей расставил ноги, пристроил автомат на крышу кабины и открыл огонь.
Вобликов не отставал. Трауберг, пригнувшись, бросился к воротам. На пятки ему наступал пилот. Этот тип был живучий, его никак не удавалось подстрелить.
Телохранители отстреливались, но дистанция, разделяющая противников, пока не позволяла вести прицельный огонь.
Шашкевич обогнул спортивную площадку, пару беседок, и теперь машина выходила на финишную прямую. Он плавно усиливал давление на педаль акселератора – «Опель» разогнался, визжал, надрываясь, двигатель…
– Эй, в кабине, пригнитесь! – крикнул Вобликов. И не зря – разлетелось стекло, пули градом осыпали капот. Но машина шла прямым курсом, никуда не сворачивая. Значит, с Шашкевичем все нормально!
Один из охранников прекратил стрельбу, помчался в глубь ангара догонять хозяина.
Ворота приближались, мелькало белое как мел лицо телохранителя. Оно тряслось, парень испытывал чудовищные страдания, но продолжал выполнять поставленную задачу: стрелял одиночными, пятясь в темноту.
До ворот оставалось метров двадцать, когда у охранника кончились патроны. Сменить магазин он уже не успевал. Эсэсовец выбросил автомат, помчался прыжками прочь. Но поздно! Громоздкий «Опель» пролетел ворота, раздался душераздирающий крик, машину тряхнуло – она наехала на мягкое препятствие! Смерть, конечно, так себе…
Шашкевич опомнился, ударил по тормозам.
– Вобликов, на пол!
Они дружно повалились на настил – иначе просто выбросило бы наружу! Рушились со звоном упирающиеся в потолок конструкции.