Через Ханнесбург непрерывным потоком шли подкрепления на фронт: маршировала уставшая от долгих переходов пехота, шли самоходные установки, тяжелые танки «ИС-2», тягачи тащили орудия 75-го калибра. Автомобили «ГАЗ-ААА» повышенной проходимости везли цистерны с горючим.
Утренний урок не прошел даром – штаб охранялся как президиум Центрального комитета ВКП(б). Отдохнуть удалось минут сорок, после доклада Старыгину. Тот выслушал, скептически поцокал языком, а потом неохотно признался, что в принципе доволен ситуацией, ведь оперативники остались живы.
– Признайся честно, майор, много шансов, что дело выгорит?
– Признаюсь честно, товарищ полковник, шансов немного. Но удочка заброшена, вдруг клюнет большой карась?
– Хорошо, будем ждать, но особо не обольщайтесь. Завтра остаетесь здесь. У деревни Бирштау за сутки построили фильтрационный лагерь – ожидается наплыв «гостей». Будет работать 2-й отдел, сотрудники Наркомата госбезопасности.
– Я понял, товарищ полковник. Но мы всегда должны быть на связи. А вдруг у Крейцера что-то выгорит?
– Ой, ладно, – отмахнулся полковник, – выгорит – не выгорит… Отделу шифрования даны указания – люди постоянно будут дежурить на нужной волне. Если что-то придет, ты узнаешь первым…
Но уже через час произошло знаменательное событие, на которое они даже не рассчитывали! Майор заглянул в отдел, там царило нездоровое возбуждение.
– Я не понял, – нахмурился Андрей, – почему веселится и ликует весь народ? Германия подписала акт о капитуляции?
– Нам удалось, товарищ майор, – с гордостью сообщил Корзун, – вас будить не стали, сами сбегали в 8-й отдел. Помните Елизавету Петровну? Ну, Лизку Быстрицкую из шифровального отдела – она геройствовала, когда мы диверсантов поджидали?"
"– Не припомню, чтобы Лизка геройствовала, – засомневался Шашкевич, – сидела на берегу дура дурой, всякие гадости нам выкрикивала.
– По делу можно? – начал раздражаться Андрей.
– Так мы по делу, – уверил Корзун. – Елизавета Петровна нынче наша прямая связь с бункером фюрера.