Так они даже дослушивать не стали, старший проорал что-то на немецком, пару раз успели стрельнуть – вон, стекло разбили, негодники… Ни в кого не попали, и то хорошо. Ну, мы и показали им кузькину мать. Сами виноваты, это стекло, между прочим, теперь наше казенное имущество…
– Ох, Корнеич, Корнеич, – покачал головой Ракитин. – Вот прикажи мужику богу молиться – он и лоб расшибет. Могли бы оставить хоть одного.
– На разведение, что ли, товарищ майор? – обиженно проворчал старшина. – Сами сказали: вражеский десант должен быть уничтожен.
Автоматчики сдавленно посмеивались.
– Не беда, товарищ майор, – буркнул Денис Корзун. – Поубивали – и крест на них. Зачем нам эти «языки»? У фрицев агония, мы эту тему скоро закроем. Незачем бойцами рисковать. Перебежчик-то не обманул, верно? Всю правду сказал, чуть не до минуты прибытия.
– Согласен, – кивнул Андрей. – С этим господином мы еще поработаем, фигура любопытная. Эй, Корнеич, что стоишь, глазами моргаешь с чувством выполненного долга? Убирать кто будет? Для красоты оставим? Сами намусорили – сами и убирайте. Распорядись, чтобы местные пару телег подогнали да увезли куда подальше. Оружие соберите, целые мотоциклы отдельно поставьте – они же наши, советские, найдем им применение.
Командир диверсионной группы «старший лейтенант Суслов» успел выхватить из кобуры «ТТ», но дальше этого дело не пошло. Он лежал у чахлой клумбы, руки по швам, злобно таращился в небо. «Думаете, выиграли войну? – отражалось в мертвых глазах. – Ничего, мы еще вернемся». Как бы не так, господин хороший – не возвращаются с того света.
Ракитин опустился на корточки, расстегнул нагрудный карман, стараясь не испачкаться в крови. Все по уму – офицерская, продуктовая, вещевая книжки со всеми положенными подписями и печатями.
Ощущалась досада – ведь у этих бесов могло все выгореть, не получи СМЕРШ донесение от перебежчика.