Настоящая красавица! Не только внешне, в чертах лица чувствовалась сила и стать, изображенная на портрете драконица привлекала на каком-то нутряном уровне. Кажется, это называется харизмой.
И я знала, что живописец не польстил своей модели.
Чтоб ей икалось!"
"В воздухе под портретом зависла полоска огня, неуловимо напоминающая поминальные свечи, которые иногда ставят у нас перед портретом недавно умершего человека.
— Принцесса Игрид, — сказал Перс. — На портрете рядом — ее отец, Карол Третий.
Отец ее интересовал меня в последнюю очередь.
Когда я сидела в увешанном сухими травами и окуренном дымом кабинете бабушки Эсмеральды (свечки от геморроя ей в задницу!), на секунду мне показалось, что я вижу перед собой не старуху, а юную девушку.
Вот эту девушку.
Драконицу, выходит.
И Сорин к озеру, месту гибели его возлюбленной Игрид (дважды свечки от геморроя ей в задницу!), приносил пастилу.
Черт! Черт-черт-черт!
Неужели это и есть Игрид?! И она — жива? Но как она оказалась в моем мире?
И какого черта запихнула меня сюда?
— С-с-сучка ты крашеная, — проникновенно сказала я портрету, и тот вдруг пошел рябью.
Неподвижное лицо драконицы изменилось, вздрогнуло, а потом она вдруг… показала мне язык.
Глава 5
— Ты это видел?! — закричала я. — Ты видел это?
Перс, который смотрел на портрет Карола Третьего, повернулся ко мне.
— Что я видел?
— Эта сучка показала мне язык!
— Во-первых, это не сучка, а покойная принцесса. Во-вторых, — он нахмурился. — Ты в порядке?!
— Я?! — Я перевела взгляд на портрет, который радовал глаз обыкновенностью и неподвижностью. Вот же!.. — Я только хотела узнать, почему она принцесса, а не королева, — попыталась выкрутиться я.
Голова кружилась, в висках стучало от напряжения, дышать становилось сложно.
Что за ерунда здесь творится?!
— Потому что драконица не может наследовать трон, она может быть только принцессой, а ее муж — королем.
Я покачала головой, опустила глаза и вздрогнула от странного звука, похожего на свист. Мимо моего лица промелькнул огненный комок, похожий на шаровую молнию, и нетерпеливо ткнулся в плечо Перса.
Тот протянул ладонь, и упавший в нее огонек обернулся запиской.
— Его величество ждет нас в главном зале. Тебя — особенно, — недоуменно прочитал он.