Так оно и есть на самом деле, но она-то увидела всё в голове у небесной, а он откуда знает? Мысли читать точно не умеет, неужели понял, просто наблюдая снаружи?
– Ну, хорошо, – кивнула Цунами, – будем знать. А ты, Кинкажу?
Чешуя радужной вспыхнула ярко-жёлтыми и пурпурными пятнами, пышный воротник приподнялся.
– Да, я Кинкажу! – выпалила она. – Я радужная, как вы видите, и ни разу до сих пор не встречала ни морских, ни песчаных, ни ледяных драконов… ну, кроме драконят судьбы, само собой, потому что они мои добрые друзья.
– Ну кто бы сомневался, – буркнула Сердолика.
«Сказать им, что я была в плену у ночных? – размышляла между тем Кинкажу. – Нет, слишком уж мрачно для первого знакомства».
– Теперь твоя очередь! – подтолкнула она крылом подругу, вновь осыпая ворохом счастливых мыслей и придавая смелости.
– Я Луновзора… – тихо начала Луна, – но лучше зовите меня просто Луной.
«Как ночная могла вырасти в лесу?» – донеслась до неё мысль Холода, и она едва не выдала себя, пустившись в объяснения.
– Я тоже люблю! – подхватил Карапакс. – Особенно новые, мамины из дворцовой библиотеки уже все надоели… Ах да, совсем забыл. – Он стукнул себя по лбу. – Я Карапакс.
«Привык быть незаметным, – думал Вихрь, искоса глядя на морского принца, – и ему это даже нравится, но не всегда. Добродушный, незлобивый. Чтобы выделиться, из чешуи вон лезть не станет. Интересно, сколько стоит этот его браслет? Камни странные, не узнаю… Похоже, он не выспался».
В голову Карапакса Луна проникнуть не могла, и потому слушала мысли песчаного с особым вниманием.
– Я Вихрь, – представился песчаный. – Состоял в Вольных когтях при Тёрн ещё до того, как она взошла на трон. Хочу изучить тут всё поскорее, а потом вернуться и помогать ей править королевством.
– Куда же она без тебя денется, – иронически хмыкнул Холод.