Семья, о которой ты мечтаешь. Пять способов сделать ее реальностью

В другой раз Он сказал Своим последователям: «Кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою»5.

Это великий парадокс: для того чтобы возвыситься, надо опуститься. Родители не призывают своих детей быть такими, как Гитлер, – и даже такими, как Дональд Трамп, – но тысячи людей продолжают призывать их быть такими, как Иисус. Служение – признак величия.

Что наблюдал в нашей семье антрополог Джон? Он видел, как Кэролайн, которая определенно не «жаворонок», встает пять дней в неделю рано и готовит горячий завтрак для семьи – акт служения на уровне Матери Терезы (если вы не встаете утром рано, вам этого не понять).

Эта утренняя жертва совершается не по принуждению. Я не требовал этого и даже не ждал, хотя и бесстыдно наслаждаюсь этим. Когда Шелли, наша старшая дочь, достигла школьного возраста, Кэролайн решила, что у детей должен быть горячий завтрак перед уходом в школу и что она должна нести это служение ради семьи. Она подумала, что так она сможет поблагодарить Бога за своих детей. Я думаю, что это благородное проявление ее отношения к служению.

Прошло двенадцать лет, Шелли поступила в колледж, а Дерек пошел в старшие классы. Горячий завтрак просуществовал еще четыре года, пока Дерек не попрощался с нами и не отправился учиться философии, английскому языку и религии. Эпоха горячего завтрака завершилась так же незаметно, как и началась шестнадцать лет назад. Я вернулся к холодным мюслям, грейпфрутам и бананам, что было на тот момент лучше для меня. Даже теперь, когда наши дети приезжают к нам, оторвавшись от своих взрослых дел, они с удовольствием вспоминают горячие завтраки.

Память о них закрепляется раз в году, когда в рождественское утро Кэролайн опять выходит на кухню и повторяет исторический обряд служения.

Каким было впечатление Джона от этого? Вот что он говорит годы спустя:"

"Не думаю, что я оценил все это так полно, как сейчас, когда стал старше и острее ощущаю жертвенность в семье, но вы помогли мне чувствовать себя членом вашей семьи.

Я не чувствовал себя чужим. Я не был посторонним или лишним. Я был частью семьи. Я смотрел на тебя и Кэролайн почти как на отца и мать. Я чувствовал себя старшим братом Шелли и Дерека. В более широком смысле – то, что вы позволили мне войти в свою семью, было жертвой. Это было вмешательство, отношения внутри семьи должны были измениться. Я всегда ощущал, что вы с Кэролайн находили для меня время, когда я хотел о чем-нибудь поговорить.